Sibir
Блог Энергия Мечты
blogs left blogs right
Энергия
Энергия, 27
« sibir.bg
АПЕЙРОН Написана на : 2017-01-16 14:22:36

АПЕЙРОН (греч. а - отрицательная частица, peiron - предел, конец) - понятие древнегреческой философии, обозначающее "беспредельное". В ранних мифологических картинах мира (Веды, школа орфиков и т.д.) "беспредельное" исполняло роль значимого космогонического принципа. В античной традиции понятие А. уподоблялось как признаку нереальности объекта - носителя этого свойства (Парменид, Зенон Элейский, Аристотель), так и атрибутивной характеристике космоса в целом (Мелисс Самосский). Осуществляя анализ содержания понятия А. в предшествующей философской традиции, Аристотель подчеркивал, что все его предшественники трактовали А. как некий онтологический принцип. При этом большинство (включая Анаксимандра) описывали его как атрибут (прилагательное в грамматическом строе) некоей космогонической праматерии, объемлющей извне отструктурированный космос и призванной поглотить его после гибели последнего. Отсюда тезис Аристотеля о том, что Анаксимандр понимал А. в качестве "первоначала" мира как принцип всех принципов. Именно Анаксимандр впервые заговорил о первоначале как о чем-то и материальном и, одновременно, качественно неопределенном, предвосхищая будущее развитие философских идей. Мысль Анаксимандра об А. - результат развертывания внутренней логики мысли о первоначале: если существуют различные стихии, то нецелесообразно провозглашать какую-то одну из них в ранг этого первоначала, предпочитая ее всем другим. Анаксимандр решительно отказался от провозглашения в качестве первоначала воды (Фалес), воздуха (Анаксимен), огня (Гераклит) или всех четырех стихий вместе, совершив "прорыв" к А. - абстрактному, неопределенно-бескачественному, материальному началу. Тем самым был осуществлен крупный шаг вперед по сравнению с предшественниками (и даже последователями), шаг на пути к абстрагированию первоначала как общего, не ассоциируемого с конкретной качественной стихией. Платоновско-пифагорейская традиция, используя термин А. сам по себе, полагала его в статусе элемента оппозиции "беспредельное - предел". Одновременно А. "гипостазировался" и, в конечном счете, как член упомянутой оппозиции "предел - А." предшествовал аристотелевской модели "форма - материя", выступая прообразом понятия "материя, материал" у Аристотеля.

 

Т.Г. Румянцева

ШЛИМАН И НАУКАТА Написана на : 2017-01-16 13:48:39

ШЛИМАН И НАУКАТА При третите си големи разкопки Шлиман не извадил вече злато на бял свят, но разкрил крепостта в Тиринт. Заедно с неговите находки в Микена и откритията, направени десет години по-късно от английския археолог Еванс в Крит, тези разкопки оформили картината на една древна културна сфера, която някога обхващала бреговете на Средиземно море. Преди това обаче трябва да кажем няколко думи за мястото, което заема Шлиман в рамките на своето време. Това всъщност е по-актуално от всичко друго, защото и днес още всеки изследовател се бори под кръстосания огън на публиката и специалистите. Шлимановите съобщения имали по-друга публика от „Писмата“ на Винкелман. Светският човек от 18. век пишел за образованите хора, за ограничен кръг привилегировани, които притежавали частни музеи или най-малкото имали достъп до тях, тъй като се числели към висшето общество. Този малък свят бил развълнуван от откриването на Помпей, възхищавал се при изравянето на всяка статуя, но неговите интереси никога не прекрачвали границите на художествено-естетическата наслада. Въздействието на Винкелман било настина дълбоко, но му било нужно посредничеството на поети и писатели, за да излезе от тесния кръг на образованите и да проникне надлъж и нашир в своята съвременност. Шлиман не се нуждаел от посредници. Той пряко въздействал на своето време. Публикувал сам всяка находка и сам бил най-възторженият поклонник на тези находки. Писмата му обикаляли света, статиите му излизали във всички вестници. Шлиман би бил човек на радиото, филма и телевизията, ако те биха съществували тогава. Неговите открития в Троя предизвикали раздвижване навсякъде, а не само в малкия свят на образованите. Винкелмановите описания на статуи вълнували естетите, будели възхищение у познавачите. Шлимановите златни находки намирали отзвук сред хората на една епоха, която в родината му наричали „епоха на основоположниците“********, сред хора, издигнати от вълната на стопанския просперитет, които уважавали селфмейдмена********, обладавали здрав разум и вземали страната на Шлиман дори тогава, когато „чистата наука“ отричала „любителя“. Няколко години след Шлимановите публикации в печата от 1873 г. един музеен директор пише: „По времето на тия известия цареше голямо вълнение както между учените, така и сред широката публика. Навсякъде, в къщи и на улицата, в пощенските коли и във влака, всички говореха само за Троя. Хората бяха изпълнени с удивление и любопитство.“ Ако Винкелман, както казва Хердер „показал тайната на гърците отдалеч“, то Шлиман разкрил света, който ги предхождал. С невероятна дързост той извел археологията из осветените с газени лампи кабинети на учените под яркото слънце на елинското небе и разрешил въпроса за Троя с лопата в ръка. От областта на класическата филология той навлязъл в живата предистория и обогатил класическата наука с праисторията на егейските земи. Темпът, с който ставали тези преломни открития, низът от успехи, двойнствената личност на Шлиман — наполовина търговец, наполовина учен и при това пожънал необикновени успехи както в търговията, така и в науката, — „рекламният тон“ на неговите публикации, всичко това възмущавало международния свят на науката и особено немските учени. За размерите на настъпилото брожение говори самият брой на публикациите върху Троя и Омир, излезли от кабинетите на учените през годините на Шлимановите разкопки — деветдесет! Главният прицел, върху който учените съсредоточавали огъня на своите филипики, било дилетантството на Шлиман. В цялата история на разкопките ние ще се натъкваме непрекъснато на археолози- специалисти, които отежнявали живота именно на тези, които в края на краищата давали само импулс за нови скокове в неизвестността. Тъй като нападките срещу Шлиман имали принципен характер, ще кажем и ние нещо по този въпрос и ще приведем някои цитати. Пръв ще получи думата един от най-сърдитите философи — Артур Шопенхауер: „Дилетанти, дилетанти! — така биват наричани с пренебрежение хората, които се занимават с някоя наука или изкуство от любов към тях и за своя радост, per il loro diletto, от ония, които се занимават с науката или изкуството за печалба, тъй като тях ги радват само парите, които по този начин могат да изкарат. Това пренебрежение се гради на жалкото им убеждение, че никой не може да върши нещо както трябва, ако не го принуди към това нуждата, гладът или някаква друга потребност. Публиката има същия манталитет и затова поддържа същото становище — оттук и всеобщият респект към „хората от бранша“ и недоверието към дилетантите. В действителност обаче работата за дилетанта е цел, докато за професионалиста тя е само средство. А с истинска сериозност се посвещава на едно дело само този, който непосредствено държи на него, който го върши от любов към самото дело, „con amore“. От такива хора, а не от работещите на надница ратаи е излизало винаги най-значителното.“ Професор Вилхелм Дьорпфелд, сътрудник, съветник и приятел на Шлиман и един от малкото немски специалисти, които застанали на негова страна, пише през 1932 г.: „Той никога не можа да проумее насмешките и презрението, с които много учени и преди всичко немските филолози се отнасяха към неговата работа в Троя и Итака. Този присмех, с който по-късно някои големи учени удостоиха и моите разкопки по Омировите места, винаги ме е огорчавал и мен и аз го намирам не само несправедлив, но и не подобаващ на хора на науката.“ Недоверието на „специалистите“ към преуспяващия „outsider“******** е недоверието на еснафа към гения. Човекът със осигурено поприще в живота презира този, който се впуска в областта на несигурното, който няма здрава почва под краката си. Това презрение е несправедливо. Проследим ли развитието на научните изследвания колкото искаме назад в миналото, лесно ще установим, че необикновен брой големи открития са дело именно на „дилетанти“, на „outsiders“ или дори на „самоуци“, които, погълнати всецяло от някаква идея, не са се чувствали сковани от рутината, не са носели наочниците на специалистите и са прескачали препятствията на академичната традиция. Най-големият немски физик на 17. век Ото фон Герике бил по професия юрист. Дени Папен бил лекар. Бенджамин Франклин, син на сапунар, без гимназиално, а камо ли университетско образование, станал не само деен политик (за това понякога са достатъчни и по-скромни качества), но и забележителен учен. Откривателят на електричеството Галвани бил лекар и, както доказва Вилхелм Оствалд в „История на електрохимията“, дължал откритието си именно на празнотите в своите знания. Фраунхофер, автор на забележителни изследвания върху спектъра, не знаел до четиринадесетгодишната си възраст да чете и пише. Майкъл Фарадей, един от най-значителните естествоизпитатели, бил син на ковач и започнал попрището си като книговезец. Откривателят на закона за съхранение на енергията Юлиус Роберт Майер бил лекар. Лекар бил и Хелмолц, който на двадесет и шест години публикувал първия си труд на същата тема. Математикът и физикът Бюфон създал своите най-значителни трудове в областта на геологията. Човекът, който конструирал първия електрически телеграф, Томас Зьомеринг, бил професор по анатомия. Самуел Морз, както и Дагер били художници — първият създал морзовата азбука, а вторият изнамерил фотографията. Ентусиазираните създатели на управлявания въздушен кораб — граф Цепелин, Грос и Парсефал — били офицери и нямали понятие от техника. Тази редица е безкрайна. Отнемем ли тези хора и техните дела от историята на науката, цялата сграда ще се сгромоляса. И все пак на времето си те били прицел на хули и насмешки. Тази редица продължава и в историята на науката, с която се занимаваме тук. Уилям Джоунс, на когото дължим първите хубави преводи от санскритски, не бил ориенталист, а главен съдия в Бенгалия. Гротефенд, който пръв разчел клинообразното писмо, бил филолог-класик, а неговият приемник Ролинсън — офицер и политик. Първите стъпки по дългия път към разчитането на йероглифите направил лекарят Томас Йънг, а Шамполион, който достигнал крайната цел, бил в същност професор по история. Хуман, който разкрил Пергам, бил пък железопътен инженер. Достатъчен ли е този списък, за да потвърди това, което искаме да кажем тук? Не може и не бива да се оспорват качествата, които изграждат специалиста. Но не е ли най-важен крайният резултат, стига употребените средства да са чисти и почтени? И не заслужават ли любителите и дилетантите нашата особена благодарност? При първите си разкопки Шлиман наистина допуснал груби грешки Съборил стари сгради, които били твърде ценни, разрушил зидове, които можели да дадат важни указания. Ала големият немски историк Ед. Майер казва в негова защита: „Шлимановият не-методичен начин на работа, т.е. това, че той отишъл направо към най-долния пласт, се оказал във висша степен полезен за науката. При систематически разкопки едва ли биха били открити старите пластове на хълма, а заедно с тях и културата, която днес наричаме „троянска“. За зла участ тъкмо неговите първи опити за тълкования и датировки се оказали в повечето случаи погрешни. Но когато Колумб открил Америка, той също смятал, че се е добрал до Индия. Нима това намалява значението на неговото дело?“ Едно е безспорно. Ако през първите години Шлиман. се нахвърлил върху Хисарлъка подобно на момченце, което с чук в ръка се залавя със своята играчка, за да види какво има вътре, то човекът, който разкопал Микена и Тиринт, можел вече да се счита за вещ и научно подготвен изследвач на терена. Това признават както Дьорпфелд, така и забележителният англичанин Еванс — последният с известни уговорки. Както на времето Винкелман изтърпял немалко от „земята на деспотизма“ Прусия, така и на Шлиман било съдено да страда от неразбиране тъкмо в страната, в която се родил и откъдето донесъл младежките си мечти. Въпреки резултатите от неговите разкопки, които лежали като на длан пред цял свят, през 1888 г. все още било възможно да излезе второ издание на едно „Тълкуване на Илиадата“ („Erklarung der Ilias“) от някой си Форххамер, в което авторът правел злополучния опит да обясни Троянската война като борба на морски течения и реки, на мъглите и дъждовете в Троянската низина. Шлиман обаче се бранел като лъв. Когато някакъв глуповат мърморко, капитан Бьотихер — неговият главен противник, — си позволил да твърди, че при разкопките си Шлиман умишлено унищожил крепостните стени, за да отстрани всичко, което противоречало на неговата хипотеза за древната Троя, той го поканил на свои разноски на Хисарлъка. На тази среща присъствали и специалисти, които потвърдили становището на Шлиман и Дьорпфелд. Капитанът старателно огледал всичко, направил кисела физиономия, след това си заминал в къщи и започнал да разправя, че „така наречената Троя“ представлява само някакъв огромен стар некропол. По-късно, през 1890 г., по време на четвъртите разкопки, Шлиман поканил на своя хълм учени от цял свят. На склона към долината на Скамандър построил дървени бараки и се погрижил за настаняването на четиринадесет учени. Англичани, американци, французи и немци (между които и Вирхов) се отзовали на поканата и под впечатлението на това, което видели с очите си, потвърдили и те правилността на Шлимановите и Дьорпфелдовите схващания. Сбирките на Шлиман имали неоценима стойност. В завещанието си той постановил, че след неговата смърт те трябва да станат собственост на народа, „който най-много уважавам и обичам“. Най-напред той ги предложил на гръцкото правителство, след това на френското. През 1876 г. писал на един руски барон в Петербург: „Когато преди няколко години ме запитаха за цената на моята сбирка от Троя, назовах сумата 80 000 лири стерлинги. Но тъй като съм прекарал двадесет години от живота сив Петербург и всичките ми симпатии принадлежат на Русия, и защото искрено желая моята сбирка да отиде там, искам от руското правителство само 50 000 лири, а ако е необходимо, готов съм да я отстъпя и за 40 000...“ Ала неговата истинска и най-открито изявена любов принадлежала на Англия, където той намерил най-голям отзвук и признание, където колоните на „Таймс“ били винаги на негово разположение (тогава, когато немският печат все още му отказвал достъпа до своите страници), където дори министър-председателят Гладстон написал предговор към книгата му за Микена (а преди това прочутият А. X. Сейс от Оксфорд — към неговата книга за Троя). За това, че въпреки всичко сбирките се озовали в Берлин „за вечно притежание и неделимо съхранение“, трябва пак да се благодари — Каква ирония! — на един човек, който имал към археологията само любителско отношение. Този човек бил големият лекар д-р Вирхов, благодарение на чиито усилия Шлиман станал почетен член на Антропологическото дружество, а най-сетне и почетен гражданин на Берлин — наред с Бисмарк и Молтке. Някога Шлиман като престъпник укрил своите находки на сигурно място от ръката на властта. След редица перипетии важни експонати от неговата троянска сбирка стигнали в Берлинския музей за праистория и ранна история. Там тези съкровища почивали десетилетия и преживели една голяма война. След това дошла втората голяма война; започнали да падат бомби. Част от сбирката оцеляла и била прибрана на сигурно място. „Златното съкровище на Приам“ се озовало най-напред в Пруската държавна банка, а сетне — в бункера на противовъздушната отбрана при берлинската зоологическа градина. И двете скривалища били разрушени. По-голямата част от керамиката била откарана в замъка Шьонебек на Елба, в замъка Пиетрушково при Бреслау (Вроцлав) и в замъка Лебус. В Шьонебек не оцеляло нищо. Пиетрушково било върнато на Полша и досега няма съобщение, че сбирките са намерени. Замъкът Лебус бил ограбен към края на войната и по решение на правителството на ГДР развалините трябвало да бъдат досъборени. Скоро обаче до Берлин стигнали сведения, че в Лебус все още можело да се спаси нещо от керамиката. Научната работничка, която получила разрешение да огледа замъка, не намерила Подкрепа от страна на местните органи. Тогава тя купила двадесет и пет килограма бонбони и с тяхна помощ склонила децата да и донесат старата керамика. Макар хитрите деца скоро да разбрали, че ако натрошат запазените екземпляри, ще могат да и занесат два-три пъти повече парчета, с други думи, ще отнесат два-три пъти повече бонбони, все пак се намерила и запазена керамика, и то по къщите, където гърнетата, паниците и каните, от които яли и пили старите жители на Троя и царският род на Атридите, отново влезли в употреба, този. път в семействата на бранденбургските селяни! Но тази научна сътрудничка открила и нещо по-лошо. След поражението на Германия останалите живи обитатели на Лебус нямали представа за стойността на сандъците е керамика. И когато в селото започнал да се пробужда нов живот и някой се заженел, младежите отивали вечерта преди сватбата до замъка, докарвали оттам пълна количка с урни и амфори — незаменимите находки на Шлиман!—и с весели викове ги разбивали пред прага на младоженците! Така през 1945 г. част от находките от Троя била повторно унищожена и с помощта на двадесет и пет килограма бонбони за втори път събрана.

 

Богове, гробници и учени (К. В. Керам)

ВИНКЕЛМАН ИЛИ РАЖДАНЕТО НА ЕДНА НАУКА През 1764 г. Ангелика Кауфман нарисувала в Рим портрета на своя учител Винкелман— седнал пред отворена книга с перо в ръка. Под одухотвореното чело на интелектуалеца гледат тъмни, необикновено големи очи. Носът е едър и на този портрет почти бурбонски, устата и брадичката са меки и закръглени. Общо взето, той има по-скоро вид на човек на изкуството, отколкото на учен. „Природата го е надарила с всичко, което прави и краси мъжа“ — казал Гьоте. Винкелман е роден през 1717 г. в Стендал като син на беден обущар. Още като момче той скитал от долмен на долмен в околността и водел приятелите си да изравят заедно стари урни. През 1743 г. стигнал до поста помощник-директор на училище в Зеехаузен. „Учителствах много добросъвестно — пише той, — и докато карах децата с покритите от струнен глави да четат азбуката, страстно копнеех да се посветя на науката за красивото и шепнех метафорите на Омир.“ През 1748 г. станал библиотекар в замъка на граф фон Бюнау край Дрезден и така без съжаление напуснал Прусия на Фридрих II, която си останала за него деспотична земя“ и за която си спомнял с ужас до края на живота. „Поне чувствах по-ясно от другите какво значи робство“ — пише той. Тази промяна определила по-нататъшния му жизнен път. Той попаднал сред видни хора на изкуството, а в Дрезден намерил най-богатата за времето си антична сбирка в цяла Германия, която засенчила всичките му останали планове (по едно време живеел с мисълта да замине за Египет). Излезли първите му съчинения и отзвукът от цяла Европа не закъснял. Той ставал все по-независим в духовно отношение; като човек, чужд на всякакъв религиозен догматизъм, приел католицизма, за да може да получи работа в Италия — Рим си струвал една литургия. През 1758 г. Винкелман е вече библиотекар и управител на сбирките на кардинал Албани. През 1763 г. бил назначен за главен инспектор на всички старини в Рим и околностите му и посетил Помпей и Херкулан. През 1768 г. бил убит. * Три произведения на Винкелман са поставили преди всичко основите на научното изследване на древността: неговите „Писма“ за разкопките в Херкулан („Sendschreiben“), главното му съчинение „Geschichte der Kunst des Altertums“ („История на изкуството на древността“) н неговите „Моnumenti antichi inediti“ („Непубликувани антични паметници“). Говорихме вече за безразборния начин, по който се водели разкопките в Херкулан и Помпей. Още по-голямо зло обаче била цялата тайнственост, с която се забулвали разкопките; но заповед на себелюбиви владетели до тях не се допускал никой чужденец, бил той пътешественик или учен, за да не осведомява останалия свят. Единственият, който получил от краля разрешение да състави първия каталог на находките, бил някакъв книжен червей на име Баярди. Без дори да се потруди да посети местата на разкопките, той започнал да пише предговора към своя труд и писал, писал — до към 1752 г. натрупал пет тома с 2677 страници и все още не бил стигнал до същинското изложение. При това бил толкова злобен и завистлив, че издействувал да бъдат конфискувани с министерска заповед съобщенията на други двама учени, които не си губели времето с препоръки, а пристъпили направо към същността на работата. Ако въпреки това някой учен успявал да се добере до отделни дреболии от находките, за да ги изследва по-подробно, то пълното отсъствие на каквито и да било предварителни изследвания довеждало до възникването на съвсем несъстоятелни теории като тази на Марторели. Въз основа на една изкопана мастилница Марторели се опитал в двутомен труд от 652 страници да докаже, че в древността били употребявани книги в четвъртит формат, а не свитъци, въпреки че папирусите на Филодем били пред очите му. През 1757 г. излязъл най-после първият том на фолио за тези старини издаден от Валета и финансиран с 12 000 дуката от краля. В тази атмосфера на зложелателство, интриги и фалшива ученост попаднал Винкелман. След невъобразими трудности — на него гледали като на шпионин, той успял да получи разрешение да посещава кралските музеи. Ала му било най- строго забранено да прави и най-бегли скици на тамошните статуи! Огорченият Винкелман скоро открил сродна душа. В августинския манастир, където намерил подслон, той се запознал с един монах на име Пиаджи, когото заварил в разгара на твърде интересно занимание. Когато на времето била открита библиотеката във Вила деи Папири, учените били във възторг от богатата находка стари ръкописи. Но щом ги взимали в ръце, за да ги разгледат — те веднага се разпадали на прах. Опитали какво ли не, за да спасят свитъците, но напразно — докато един ден се явил някакъв монах „с рамка подобна на приспособлението, което използуват перукерите при навиването на косите“. Той твърдял, че с помощта на този уред можел да развие свитъците. Позволили му да направи опит. Когато Винкелман посетил отец Пиаджи в неговата килия, монахът вече работел дълги години. Жънел успехи в развиването на свитъците...и неуспехи пред краля и Алкубиере, които не разбирали трудностите на тази работа. Докато Винкелман седял при него, сърдитият монах ругаел всичко, което ставало зад прозорците на килията му. С безкрайна предпазливост, сякаш разлепвал паяжини, той развивал милиметър по милиметър един овъглен папирус на своя уред. В това време ругаел краля за неговото безразличие, а чиновниците и работниците — за некадърността им. Когато най-после поднесъл на Винкелман току-що развития нов лист от един Филодемов трактат за музиката, той изразил гордостта си от постигнатото с нови ругатни по адрес на нетърпеливците и завистниците. Винкелман споделял напълно чувствата на монаха, още повече че все още не му разрешавали да посещава местата на разкопките. Както и преди, трябвало да се задоволява само с музея, където не бивало да копира нищо. Той подкупвал надзирателите, за да му покажат някои и други интересни неща. В това време обаче били намерени находки, които имали голямо значение за по-пълното разбиране на античната култура, а именно рисунки и скулптури с твърде еротичен характер. Ограниченият крал, възмутен от една статуйка, която изобразявала сатир, страстно притискащ в обятията си коза, наредил веднага да се пренесат всички тези произведения в Рим, където ги затворил зад седем врати. И Винкелман не можал никога да ги види. Въпреки всички трудности той издал през 1762 г. своето първо „Писмо за откритията в Херкулан“. Две години по-късно той посетил отново града и музея и публикувал второ „Писмо“. И в двете имало забележки, и то твърде критични, относно онова, което Винкелман научил в манастирската килия. Когато второто „Писмо“ — в превод на френски — попаднало в неаполския двор, вдигнала се истинска буря на негодуване срещу този немец, на когото било оказано рядко благоволение (да посещава музея!), а той така зле се отплатил. Винкелмановите нападки били, разбира се, основателни и неговият гняв не-бил без причина. Но всичко това вече няма значение. Стойността на тези писма се заключава в това, че те за пръв път дали на света ясно и конкретно описание на разкопките край Везувий. По същото време излязло и главното съчинение на Винкелман „История на изкуството на древността“. В тази книга той съумял да обхване и внесе порядък в огромния и непрекъснато растящ поток от антични паметници и — „без предварителен образец“, както гордо отбелязва — да опише за пръв път развоя на античното изкуство.От оскъдните данни на древните автори той изградил система и с необикновена проницателност се добрал до съвсем нови открития, като предал всичко това с такъв завладяващ език, че вълна от възхищение пред античните идеали заляла целия образован свят — възхищение и преклонение, което дало облика на т нар. „век на класиката“. Тази книга изиграла решаваща роля за развитието на археологията. Тя породила желанието да се търси прекрасното, където и да било скрито то; показала как да се намери ключа за разбиране на древните култури чрез изследване на техните паметници; събудила надеждата, че някога лопатата ще открие и други, невиждани дотогава светове, изчезнали като Помпей, но също като него изпълнени с чудеса. Истинско научно оръжие в ръцете на младата археология обаче Винкелман дал едва през 1767 г., когато издал своите „Непубликувани антични паметници“. Той, който бил „без образец“, сега сам се превърнал в образец! Като проучил цялата гръцка митология, за да изтълкува и обясни отделните художествени творби, при което умеел да вади заключения и от най-незначителни белези, той освободил тогавашната методология от всякакви филологически ограничения и от опекунството на древните историци, чиито изказвания били въздигани в канон. * Много от твърденията на Винкелман били погрешни, много негови заключения се оказали прибързани. Създадената от него картина на Античността била идеализирана. В Елада живеели не само „хора, равни на боговете“. Въпреки богатия материал неговите познания за гръцкото изкуство си оставали твърде ограничени. Повечето от творбите, които видял, били копия от римско време, измити до бяло от милиардите капки просмукала се вода, изтрити от милиардите зрънца пясък. Ала светът на древните не бил така строг и не блестял от белота сред сияйно красив пейзаж. Той бил толкова пъстър, че дори и сега, когато отдавна вече сме въоръжени с точни знания, едва ли можем напълно да си го представим (вж. ил. 14). Оригиналните гръцки статуи и скулптури били оцветени. Една мраморна статуя на жена от атинския Акропол е изписана с четири цвята: червен, зелен, син и жълт. Твърде често тези статуи имали не само червени устни, но и искрящи очи от скъпоценни камъни и изкуствени мигли — нещо твърде непривично за нашия вкус. Заслугата на Винкелман е в това, че той сложил ред там, където царял хаос, внесъл знания, където господствали само легенди и догадки, а освен това, че с откриването на античния свят подготвил почвата за немската класика — за Гьоте и Шилер. Негова заслуга е, че въоръжил археологията с оръжие, което по-късно позволило на изследователите да изтръгнат от мрака на древността и други, още по-стари култури. * Когато през 1768 г. се завръщал в Италия от посещение в родината си, Винкелман се запознал в един триестки хотел с някакъв италианец, без да подозира, че този човек бил няколко пъти осъждан престъпник. Можем само да предполагаме, че особените наклонности на Винкелман го накарали да потърси обществото на този бивш готвач и сутеньор и дори да го покани в стаята си на вечеря. Винкелман бил един от знатните гости на хотела. Облеклото му било изискано и скъпо, държането издавало светския човек, а от време на време звънвали златни монети, спомен от аудиенцията му при Мария Терезия. Италианецът, който носел малко подходящото име Арканджели*, си приготвил въже и нож. Вечерта на 8 юни 1768 г., когато ученият решил да напише още няколко указания до издателя си и вече по долни дрехи седнал още веднъж пред писалището, станало убийството. Италианецът влязъл, хвърлил примка на врата на Винкелман и след кратка борба го надвил, като му нанесъл шест тежки рани с нож. Макар и смъртно ранен, едрият мъж успял да се спусне по стълбите до партера. Там обаче видът му — той бил целият в кръв и мъртвешки блед — предизвикал такъв ужас сред келнерите и камериерките, че когато най-после се притекли на помощ, било вече късно. След няколко часа ученият издъхнал. На писалищната му маса бил намерен лист хартия с последните думи, написани от ръката му: „Необходимо е...“ След тези две думи убиецът избил перото от ръката на големия учен и основоположник на една нова наука. Ала делото на Винкелман донесло плодове. Неговите ученици живеят и работят из цял свят. Оттогава са изминали вече двеста години, а и до днес археолозите в Рим и Атина, в големите съвременни археологически институти честват всяка година „деня на Винкелман“ — 9 декември, деня на неговото раждане!

 

 

Богове, гробници и учени (К. В. Керам)

ИСКУССТВО И НАУКА Написана на : 2017-01-15 13:31:21

ИСКУССТВО И НАУКА—_два^пособаосвоения человеком мира,_взаимо^вязацццЁ.и взаимодействующие друг^^с^^Е^С-Ойинапротяжени^всей истории культуры^Иинсближаютсятем^что отражаютдейстаительдост^и^познаюТ ее,различаются же они по истокам итто-еве^яту-тгредмету,посп^ВСУ^тра^е ни»п>ира"ТГдо психологическим механ^змам,по социальнымф^ТТКТрпгагязаKOlwr-•[ТаГзвщсДя—С7Г5ЖТГ5Сте"и изменчивостьвзаимоотношении между И и н объясняют крайнюю разноречивость теоретического осмысления их связи и различий —от фактического ихотож дествления,сводившего их различия только к форме познания абстрактно-логическойунауки и картинно образ ной уиск-ва(Гегель, Белинскийпредставителигносеологической трактовкиИ в советской эстетике) до ихаб солютногопротивопоставления(ро-мантизи,субъективно-идеапистические и формалистические направления в эстетике XXвРГародии близкие емутеоретики вэстетике)Марксна метилдиалектическое решение данной проблемы, различив два способаосвоениячеловеком мира теоретический и практически духовный, связан с первымнаучное познание, а со вторым — мифологическое(Мифология)худож. религиозное отражение реальности(т 46,ч 1,с 38)Действительно, если Искцсствоцполитика Искусствои политика худож.творчество вырастает из мифо­логического сознания первобытного че­ловека со свойственной ему нерасчле­ненностью объекта и субъекта,синкре-тичностьюмышления, переживания и воображения, тоН.порождается тру­довой практикой, вк-ройвозникают и потребность в знании объективных за­кономерностей природы, и удовлетво­ряющая эту потребность способность абстрагирования объективного от субъ­ективного. Если предметом научного познания оказалась, следовательно, объективная реальность, а егопродук' том —отражающая ее объективная истина(Ленин),то предмет худож. ос- . воения —объективный мир в его не­разрывной связи с духовностью субъек­та, т.е.мир ценностей. Если решение научной задачи требует отделения абст­рактно-логических операций мышления от игры фантазии и эмоциональных реакций психики, то познавательная ориентация И. на мир ценностей может обеспечиваться только целостно-недиф­ференцированными действиями пере­живания —фантазирования —мышле­ния. Худож. освоение мира осуществля­ется образным мышлением(Мышление художественное),а научное —абст­рактным, понятийно-логическим, в силу чего отношения И. ин.следует понимать как взаимно дополнительные, а не как связь однородных и лишь внешнераз.-личающихсяформ отражения. Если функция Н.—опосредствовать добы­ваемыми ею знаниями совершенствова­ние материального производства, а за­тем и социально-организационной де­ятельности и процесса социализации индивида, то гл. функция И.—целе­направленно расширять жизненный опыт человека, дополняя его иллюзор­ным опытом жизни личности в созидае­мой И. «худож. реальности», и таким способом формировать, развивать, со­вершенствовать.духовный мир человека в его многосторонней целостности — в его мировоззренческом, нравственном, гражданственно-политическом, эстети­ческом содержании. Все эти различия объясняются тем, что природа Н. чисто познавательная, а И. включает позна­ние в многогранную структуру своих эстетических отношений к действитель­ности —познавательных, оценочных, творчески-созидательных, игровых. На­конец, если Н.,как и техника, разви­вается, поднимаясь с более низкой сту­пени на более высокую, то в истории И., как показал Маркс (т. 46,ч. 1,с. 47— 48),действуют иные законы, рождаю­щиеся из сопряжения познания и цен­ностного осмысления мира. Поэтому И. каждой эпохи продолжает жить в после­дующие времена, ценимое именно в силу его неповторимости. Прогресс в истории И. оказывается не абсолютным, а отно­сительным, поскольку достижения, об­ретаемые на каждом новом этапе его развития, противоречиво связаны с не­восполнимыми утратами. Взаимоотно­шения И. ин.исторически изменчивы и культурно обусловлены: они обратно пропорциональны связямискусства и религиии непосредственно завися.т от авторитета Н. в культуре, от роли,к-рую она играет в общественном развитии. Вот почему особенно близкими и раз­носторонними эти связи оказываются в худож. культуре XIX—XXвв. Есть ос­нование полагать, что они будут рас­ширяться и углубляться в дальнейшем. Вместе с тем контакты И. ин.зави­сят от особенностей как различных об­ластей научного знания, так ивидов искусства.Связь с Н. худож.лит-ры — И. слова, работающего теми же средст­вами, что и Н.,несравненно более тес­ная, нежелимузыки,а уархитектуры — более близкая, чем ускульптуры.С др. стороны,обществознание,гуманитар­ные науки соприкасаются с И. более ор­ганично, чем естествознаниеиН.тех­нические, ибо гл. предметом худож. познания является человек,человече-•скиеотношения, жизнь человекавоб-ве. В целом же взаимоотношения И. ин. могут расцениваться как благотвор­ные для них обоих, дут, разумеется, кцифическихзаконов действительности и знания.

Словарь эстетики Беляева, 1989

Формула за лице на окръжност Написана на : 2017-01-10 20:50:06

S = 3,14.r.r

Формула за обиколка на окръжност Написана на : 2017-01-10 20:47:13

P = C = 2.3,14.r

Формула за лице на триъгълник Написана на : 2017-01-10 20:41:22

1

Формула за обиколка на триъгълник Написана на : 2017-01-10 20:34:31

P = a + b + c

Формула за лице на квадрат Написана на : 2017-01-10 20:30:21

S = a.a

Формула за обиколка на квадрат Написана на : 2017-01-10 20:28:17

P = 4.a

Формула за лице на правоъгълник Написана на : 2017-01-10 20:25:03

S = a.b

Формула за обиколка на правоъгълник Написана на : 2017-01-10 20:22:59

P = 2 .a + 2.b

2

 

 

Основна теория

Съдържанието на теорията за личните конструкти възниква постепенно в границите на общата аксиоматична рамка, поставена от Кела. Тя се състои от един постулат и 11 следствия, извлечени от него. Фундаменталният постулат гласи, че процесите на даден човек са психологически канализирани от начините по които той очаква събитията. Това твърдение означава, че нашите психически процеси са очакващи по природа. Следствието гласи, че човек очаква събитията, като конструира техните повторения. Това не означава, че едно и също събитие наистина се случва отново и отново, а че ние използваме личните си конструкти , за да извлечем определени сходства и различия м/у събитията и след това ги организираме в кохерентни модели от репрезентации в контекста, в който можем да доловим повтарящи се теми в преживяванията ни в течение нй времето. Според слядствието за организацията в очакване на събитията всеки човек развива по характерен начин за свое собствено удобство система от конструкти, обхващаща редовите взаимоотношения между конструктите. Даден конструкт рядко ( ако въобще това е възможно) стои сам по себе си в нашия опит , защото обикновено се използва заедно с още един или повече други свързани копструкти при интерпретирането и предвиждането на събитията. Следствието на Кели за обхвата гласи, че конструктът е удобен за очакването само на краен обхват събития. Всеки конструкт се разглежда като притежаващ определен обхват от удобство в смисъл, че се използва за представяне на отделен аспект от ограничена област от събития. Обхватът на удобство на конструкта съдържа всички онези събития, към които може да се приложи с известна степен на ефективност при предвиждането. Следствието за фрагментацията допуска, че психичното развитие включва постепенна диференциация на системата от лични конструкти в няколко независимо организирани и функционално специализирани подсистеми. От друга страна, развитието не може да се състои само от ди еренцийция. Инйче системата от конструкти на човека в кра,на сметка ще стане толкова фрагментирана в структурата си, че един аспект на опита няма да може да се свърже с другите и системата вече няма да може да действа като цяло. Според Кели степента на диференциацията на системата е ограничена от пропускливостта на суперординарните конструкти. Следствието за модулацията гласи, че вариациите в системата от конструкти на човека са ограничени от пропускливостта на конструктите, в чийто обхват на удобство лежат вариантите. Докато следствията за фрагментацията и модулацията заедно определят параметрите на прогресивните вариации в системата от личните конструкти, механизмът на промяната се определя като следствие за опита. Според него системата от копструкти на човека варира в процеса на конструиране на повторение на събитията от този човек. Кели приема, че конкретните промени или в структурата, или в съдържанието на системите ни от конструкти се появяват предимно в отговор на непотвърждаване на очакванията ни. Неуспехът на предвиждането може да доведе до промяна, дори ако изпитваме облегчение или задоволство, че онова, което сме очаквали, не се е случило. Конструктите, които са тясно свързани с конструктите, върху които се основават първоначалните ни очаквания , ще бъдат по-силно повлияни от непотвърждаването отколкотъ далечно свързани конструкти. Следствието на Кели за избора гласи, че човек избира за себе си онази алтернатива в дихотомизираният конструкт, чрез която той очаква по-голямата възможност за разширяване и определяне на своята система. Когато човек избира как да се държи в дадена ситуация , конкретните последствия от всеки алтернйтивен курс на действие ще бъдат определени в термините на взаимоотношенията между конструктите.  Кели разглежда хората като непрестанно използващи своето поведение като независимата променлива в провеждането на експерименти, чиято цел е проверката на (невинаги експлицитно формулирани) хипотези, извлечени от конкретните взаимоотношения м/у конструктите, които артикулират  структурата на тяхното мислене. То8и процес на активно експериментиране включва избор м/у контрастиращите полюси на един или повече от техните лични конструкти за регулиране на собственото поведение  и оценка на обратната връзка от средата. Следсвието за индивидуалността твърди, че хората се различават един от друг по своето конструиране на събитията.  Хората не само че често прилагат различни конструкти към едни и същи събития, но също така е невероятно двама души да обединят конструктите си  в термините на един и същи набор от взаимоотношения.  Следствието за социалността приема, че до степента, до която даден човек конструира процеса на конструиране на друг човек той може да играе роля в социалния процес включващ другия. Следствието на Кели за общостта постулира, че до степента, до която човек използва конструиране на опита, сходно на това на друг човек, неговите психични процеси са сходни на тези на другия човек.


Източник: Енциклопедия психология, САЩ

1

Теорията за личните конструкти е формулирана първоначално от Джордж А. Кели в книгата Психология на личните конструкти. Това по същество е когнитивна теория за личността, прилагана предимно към проблеми в клиничната оценка и психотерапията. Изследванията, основани на теорията за личните конструкти, са адресирали въпроси в най-различни области, включително психолингвистична, експериментална естетика, кроскултурна психология, социално познание, оценки на програми, анализ да политическо поведение и възприятие за средата.

Конструктивен алтернативизъм

Експлицитна философска предпоставка, която лежи в основата на теорията за личните конструкти, е конструктивният алтернативизъм.  Според този принцип реалността не ни се разкрива директно, а е обект на толкова различни конструкции, колкото сме в състояние да изобретим. Дадено събитие е открито за различни алтернативни интерпретации. Кели приема, че позечето неща, ако не и всички наши настоящи конструкции са обект на непрестанна ревизия и в крайна сметка замествани от по-полезните.

Конструктивният алтернативизъм има определени последствия по отношение на това, как човешките действия се свързват с други видове събития. Той допуска предварителната ни способност да си представяме събитията, а не само да им реагираме като на стимули. Номиналният стимул може често да се идентифицира като физическо събитие, т.е. описано адекватно от физика, но функционалният стимул, т.е. онова, което изисква обяснение от психолога, е съставен от конструкциите на човека. В крайна сметка действията на всеки човек трябва да се разбират  на базата на неговите конструкции на събитията.  Кели извлича името на своята теория от основната единица на анализа- личният конструкт, о ределен като биполярна дименсия, представляващй едно единствено дихотомно разграничение. Според него всеки човек развива уникална система от йерархично свързани лични конструкти за интерпретиране и предвиждане на събитията. Тези конструкти служат за основа на възприеманите сходства и различия между събитията, към които се прилагат.


Източник: Енциклопедия психология, Сащ

Категории на естетиката Написана на : 2017-01-02 22:14:37

Естетично

Красиво

Грозно

Възвишено

Низко

Трагично

Комично

Художестрено

Сфери на естетиката Написана на : 2017-01-02 22:01:02

☆Естетика на практическия живот - тя включва изучаването на естетическите отношения на човека към природата, на естетическите особеносхи на труда, бита и човешките взаимоотношения.

☆Обща теория на изкуството, изследвано като най-висока изява на естетичното.

☆Обществено битие и въздействие на изкуството - имат се предвид преди всичко историческата съдба на художествената творба, особеностите на художественото възприятие, функциите на изкуството в определена обществена среда и т.н.


Източник: Основи на естетиката,  Кръстьо Горанов, София 87

Естетика Написана на : 2017-01-02 21:44:29

Предмет на естетиката са общите закони човешката естетическа дейност (законите, по които се създава красотата) във всички о0ласти на живота и, преди всичко , общите закони на създаването, съществуването и възприемането на изкуството в обществото. Това е на, първо място, едно или друго разбиране за красотата и свързаните с нея други основни естетически явления (трагично, комично, възвишено и т.н.) и, на второ място, определено проникване в същността, творческото създаване, тълкуване, въздействие и съпреживяване на изкуството.


Източник: Основи на естетиката, Кръстьо Горанов, София 87

Етика Написана на : 2017-01-02 20:47:05

Наука, чийто обект на изучаване е моралът. Възниква в робовладелското общество и се обособява като практическа философия, която определя това, което човек е длъжен да прави - нормативна етика. Терминът етика е въведен от Аристотел. Основа на предмета на марксисткатя етика е учението за природата на морала, за класовия му харяктер, за ролята на нравствеността в живота на обществото. Категориите на етиката обобщават основните елементи на моралните отношения, съзнанието и чорешката дейност.


Източник: Етика и право, София, 1986

Обонятельные и вкусовые ощущения Написана на : 2016-09-11 00:57:42

Обонятельные ощущения Тесно связанные между собой обоняние и вкус являются разновидностями химической чувствительности. У низших животных обоняние и вкус, вероятно, не расчленены. В дальнейшем они дифференцируются. Одно из биологически существенных различий, устанавливающихся между ними, заключается в том, что вкус обусловлен непосредственным соприкосновением, а обоняние функционирует на расстоянии. Обоняние принадлежит к дистантрецепторам. У животных, особенно на низших ступенях эволюционного ряда, биологическая роль обоняния очень значительна. Обонятельные ощущения в значительной мере регулируют поведение животных при отыскании и выборе пищи, при распознавании особей другого пола и т. д. Первоначальный зачаток коры большого мозга у рептилий является по преимуществу центральным органом обоняния. До недавнего времени принято было думать, что у человека обоняние не играет особенно существенной роли. Действительно, обоняние у человека играет значительно меньшую роль в познании внешнего мира, чем зрение, слух, осязание. Но значение его всё же велико в силу влияния, которое обоняние оказывает на функции вегетативной нервной системы и на создание положительного или отрицательного эмоционального фона, окрашивающего самочувствие человека в приятные или неприятные тона. Обоняние доставляет нам большое многообразие различных ощущений, для которых характерен присущий им обычно яркий положительный или отрицательный аффективно-эмоциональный тон. Внести в это многообразие систему, установив однозначную закономерную зависимость между химическими свойствами вещества и его воздействием на обоняние, оказалось очень затруднительно. Первая попытка свести многообразие запахов к нескольким группам принадлежит знаменитому естествоиспытателю Карлу Линнею (1756). Его классификация в основном ботаническая. Lorry наметил химическую классификацию. Он различает: 1) камфарные, 2) наркотические, 3) эфирные, 4) летучие кислотные, 5) щелочные запахи. Совершенно очевидно, что подвести сколько-нибудь однозначно под эти рубрики вещества, вызывающие ощущение запаха, невозможно. А. Бэн в своём разграничении запахов положился на различные побочные признаки. Он различает: 1) чистые свежие запахи, 2) угнетающие запахи, 3) отвратительные запахи, 4) сладкие запахи, 5) зловонные, 6) режущие, 7) эфирные, 8) пригорелые и 9) возбуждающие аппетит. Эта классификация явно лишена какой бы то ни было выдержанности. Значительную известность получила классификация Цвардемакера, различающая: 1) эфирные, 2) ароматические, 3) бальзамические, 4) амбра-мускусные, 5) алилькакодиловые, 6) горелые, 7) каприловые, 8) противные (widerliche) и 9) отвратительные (eckelhafte) запахи. Классификация Цвардемакера была подвергнута Геннингом резкой критике, отметившей эклектизм, теоретическую несостоятельность, а также несоответствие данным опыта. Геннинг попытался дать классификацию запахов, опирающуюся на материал, доставленный психологическим экспериментом; он различает 6 основных запахов, а именно: пряные, цветочные, фруктовые, смолистые, горелые и гнилостные, и попытался показать, что между запахами существует непрерывность переходов, принципиально такая же, как между звуками и цветами. Для этого он изобразил всё многообразие запахов в виде призмы, на углах которой разместились 6 основных запахов; остальные, по мнению Геннинга, должны найти своё место среди них. И эту классификацию никак нельзя признать удовлетворительной. Поскольку ощущение запаха вызывается воздействием химических веществ, объективная классификация запахов должна была бы основываться на однозначном соотношении запаха с химическими свойствами вызывающего его вещества. В этом направлении и был в последнее время сделан ряд попыток, — наиболее существенная из них принадлежит Хорнбостелю. Обонятельные ощущения возникают при проникновении в нос вместе с вдыхаемым воздухом некоторых газообразных веществ. Обонятельная область представляет собою самую верхнюю часть слизистой оболочки носовой полости. Вся поверхность обонятельной области составляет приблизительно 5 кв. см. Пахучие вещества могут попадать сюда только двумя путями. Во-первых, при вдыхании, во-вторых, пахучие вещества могут ощущаться при выдыхании, когда вещества проникают из хоан (особенно это имеет место при еде). Для того чтобы пахучее вещество вызвало обонятельное ощущение, необходимо, чтобы оно было способно к испарению и к растворению в воде. Те из веществ, которые отличаются лёгкой поглощаемостью и растворимостью в липоидах, могут оказаться лучшими раздражителями. Из двух почти миллионов неорганических соединений обоняние возбуждает лишь пятая часть. Чувствительность к запаху у человека (и ещё больше у животных) очень велика. В г/см3 рубежные величины, по Цвардемакеру, например, равны: ацетон 0,4-3, камфара 1,6·10-11, валериановая кислота 2,1·10-12 и т. д. Многие животные, в жизни которых обоняние играет важную роль, могут различать ещё меньшие величины. В силу той роли, которую обоняние играет в настройке вегетативной нервной системы, выполняющей адаптационно-трофические функции по отношению ко всем видам чувствительности, обоняние может оказывать влияние на пороги различных органов чувств. Из всех ощущений, пожалуй, ни одни не связаны так широко с эмоциональным чувственным тоном, как обонятельные: почти всякое обонятельное ощущение обладает более или менее ярко выраженным характером приятного или неприятного; многие вызывают очень резкую положительную или отрицательную эмоциональную реакцию. Есть запахи нестерпимые и другие — упоительные. Некоторые люди особенно чувствительны к их воздействию, и чувствительность многих в этом отношении так велика, что породила целую отрасль промышленности — парфюмерную. Вкусовые ощущения Вкусовые ощущения, как и обонятельные, обусловлены химическими свойствами вещей. Как и для запахов, для вкусовых ощущений не имеется полной, объективной классификации. Из комплекса ощущений, вызываемых вкусовыми веществами, можно выделить четыре основных качества — солёное, кислое, сладкое и горькое.К вкусовым ощущениям обычно присоединяются ощущения обонятельные, а иногда также ощущения давления, тепла, холода и боли. Едкий, вяжущий, терпкий вкус обусловлен целым комплексом разнообразных ощущений. Именно таким более или менее сложным комплексом обусловлен обычно вкус пищи, которую мы едим. Вкусовые ощущения возникают при воздействии на вкусовые области растворимых и способных к диффузии веществ, т. е. веществ, обладающих относительно низким молекулярным весом. Главной вкусовой областью является слизистая оболочка языка, особенно его кончик, края и основание; середина языка и его нижняя поверхность лишены вкусовой чувствительности. Разные вкусовые области обладают различной чувствительностью к ощущениям солёного, кислого, сладкого и горького. На языке наиболее чувствительны: к сладкому — кончик, к кислому — края, а к горькому — основание. Поэтому предполагают, что для каждого из четырёх основных вкусовых ощущений имеются особые органы. Из теорий вкуса наибольшее значение имеют две — теория Ренквиема и ионная теория П. П. Лазарева. Теория Ренквиема исходит из абсорбции вкусового вещества чувствительными клетками и придаёт основное значение скорости, с которой протекает этот процесс. Ионная теория вкусовой чувствительности Лазарева исходит из ионной теории возбуждения. Акад. Лазарев считает, что в сосочках языка заложены 4 особых чувствительных вещества, соответственное разложение которых под действием вкусовых веществ вызывает 4 основных вкусовых ощущения — кислого, солёного, сладкого и горького. Однако однозначной закономерной зависимости между химическим строением вещества и его вкусовым действием пока не установлено; кислый вкус обусловлен действием водородных ионов, концентрация которых характерна для каждой кислоты; ощущение солёного вкуса порождается некоторыми солями; ощущения же горького и сладкого порождаются веществами самого различного химического строения. Путём комбинации 4 видов первичных раздражителей можно получить такое вещество, которое во вкусовом отношении являлось бы индифферентным и давало бы вкус дистиллированной воды. Это, как полагает П. П. Лазарев, соответствует в зрении получению белого цвета. Акад. П. П. Лазарев и его сотрудники провели серию исследований с синтезом вкуса веществ (чай, кофе, соки плодов), дающих сложные вкусовые ощущения. На вкус распространяются те же общие законы, что и на другие органы чувств, в частности закон адаптации. Большую роль в вкусовых ощущениях играет процесс компенсации, т. е. заглушение одних вкусовых ощущений (солёное) другими (кислое). Так, например, установившаяся при определённых условиях рубежная величина для горького при 0,004% растворах хинина в присутствии поваренной соли поднимается до 0,01% раствора хинина, а в присутствии соляной кислоты — до 0,026%. При известных условиях компенсации можно дойти до полной нейтрализации горького вкуса и появления какого-то нового, смешанного вкуса. Можно, например, подобрать такие концентрации поваренной соли, при которых раствор не имеет ни солёного, ни сладкого вкуса. Наряду с компенсацией в области вкусовых ощущений наблюдаются также явления контраста. Например: ощущение сладкого вкуса сахарного раствора усиливается от примесей небольшого количества поваренной соли. Дистиллированная вода после полоскания полости рта хлористым калием или разведённой серной кислотой кажется отчётливо сладкой. Все эти факты свидетельствуют о наличии в области вкуса процессов взаимодействия в пределах даже одного органа чувств. Вообще явления взаимодействия, адаптации, временного последействия химического раздражителя, не только адекватного, но и неадекватного, выступает в области вкуса очень отчётливо. Благодаря роли вкуса в настройке эмоционального состояния через вегетативную нервную систему, вкус, наряду с обонянием, влияет на пороги других рецепторных систем, например на остроту зрения и слуха, на состояние кожной чувствительности и проприоцепторов. Вкусовые ощущения, порождаемые химическими веществами, поступающими из внешней среды, влияя на вегетативные функции, могут обусловить приятный или неприятный эмоциональный фон самочувствия. Обычай сочетать празднество с пиршествами свидетельствует о том, что практика учитывает способность вкусовой чувствительности, связанной с воздействием на вегетативную нервную систему, влиять на чувственный тон общего самочувствия. Роль вкусовых ощущений в процессе еды обусловлена состоянием потребности в пище. По мере усиления этой потребности требовательность уменьшается: голодный человек съест и менее вкусную пищу; сытого прельстит лишь то, что покажется ему соблазнительным во вкусовом отношении. Как и обонятельные ощущения, связанные с воздействиями на вегетативную нервную систему, вкусовая чувствительность может тоже давать разнообразные более или менее острые и приятные ощущения. Бывают люди — гурманы, которые особенно их культивируют, чтобы извлечь из них максимум наслаждений. Такое сосредоточение интересов человека на вкусовых ощущениях возможно, конечно, лишь в условиях праздной и бедной содержанием, духовно нищенской жизни. Нормально человек, живущий более или менее значительными общественными, культурными интересами, живёт не для того, чтобы есть, а ест для того, чтобы жить и работать. Поэтому тонкие оттенки вкусовых ощущений в системе человеческого поведения играют очень подчинённую роль.

Източник: ОСНОВЫ ОБЩЕЙ ПСИХОЛОГИИ С.Л.Рубинштейн

Осязание Написана на : 2016-09-11 00:54:02

Ощущение прикосновения и давления в такой абстрактной изолированности, в какой они выступают при типичном для традиционной психофизиологии определении порогов кожной чувствительности, играют лишь подчинённую роль в познании объективной действительности. Практически, реально для познания действительности существенно не пассивное прикосновение чего-то к коже человека, а активное осязание, ощупывание человеком окружающих его предметов, связанное с воздействием на них. Мы поэтому выделяем осязание из кожных ощущений; это специфически человеческое чувство работающей и познающей руки; оно отличается особенно активным характером. При осязании познание материального мира совершается в процессе движения, переходящего в сознательно целенаправленное действие ощупывания, действенного познания предмета. Осязание включает ощущения прикосновения и давления в единстве с кинестетическими, мышечно-суставными ощущениями. Осязание — это и экстеро- и проприоцептивная чувствительность, взаимодействие и единство одной и другой. Проприоцептивные компоненты осязания идут от рецепторов, расположенных в мышцах, связках, суставных сумках (пачинниевы тельца, мышечные веретёна). При движении они раздражаются изменением напряжения. Однако осязание не сводится к кинестетическим ощущениям и ощущениям прикосновения или давления. У человека есть специфический орган осязания — рука и притом главным образом движущаяся рука. Будучи органом труда, она является вместе с тем и органом познания объективной действительности. [Ряд тонких психологических замечаний о роли руки как органа познания объективной действительности, главным образом правой, — дал И. М. Сеченов («Физиологигические очерки», стр. 267—268), предвосхитивший многое из того, что позже разработал Д. Катц. «Рука не есть только хватательное орудие, — свободный конец её, ручная кисть, есть тонкий орган осязания, — писал Сеченов, — и сидит этот орган на руке как на стержне, способном не только укорачиваться, удлиняться и перемещаться во всевозможных направлениях, но и чувствовать определённым образом каждое такое перемещение». «Если орган зрения по даваемым им эффектам, — писал он в другом месте, — можно было бы уподобить выступающим из тела сократительным щупалам с зрительным аппаратом на конце, то руку как орган осязания и уподоблять нечего, она всем своим устройством есть выступающий из тела осязающий щупал в действительности». (И. М. Сеченов, Физиологические очерки. С. 267-268) В последнее время в советской литературе роли руки как органа познания и проблеме осязания была посвящена специальная работа Л. А. Шифмана: «К проблеме осязательного восприятия формы» («Труды Госуд. ин-та по изучению мозга им. В. М. Бехтерева», т. XIII, Л. 1940. Там же его статья «К вопросу о тактильном восприятии формы»). Л. А. Шифман экспериментально показывает, что рука как орган познания ближе к глазу, чем к коже, и вскрывает, как данные активного осязания опосредуются зрительными образами и включаются в построение образа вещи.] Отличие руки от других участков тела заключается не только в том количественном факте, что чувствительность к прикосновению и давлению на ладони и кончиках пальцев во столько-то раз больше, чем на спине или плече, но и в том, что, будучи органом, сформировавшимся в труде и приспособленным для воздействия на предметы объективной действительности, рука способна к активному осязанию, а не только к рецепции пассивного прикосновения. В силу этого она даёт нам особенно ценное знание существеннейших свойств материального мира. Твёрдость, упругость, непроницаемость — основные свойства, которыми определяются материальные тела, познаются движущейся рукой, отображаясь в ощущениях, которые она нам доставляет. Различие твёрдого и мягкого распознаётся по противодействию, которое встречает рука при соприкосновении с телом, отражающемуся в степени давления друг на друга суставных поверхностей. Осязательные ощущения (прикосновения, давления, совместно с мышечно- суставными, кинестетическими ощущениями), сочетаясь с многообразными данными кожной чувствительности, отражают и множество других свойств, посредством которых мы распознаём предметы окружающего нас мира. Взаимодействие ощущений давления и температуры даёт нам ощущения влажности. Сочетание влажности с известной податливостью, проницаемостью даёт нам возможность распознавать жидкие тела в отличие от твёрдых. Взаимодействие ощущений глубокого давления характерно для ощущения мягкого: во взаимодействии с термическим ощущением холода они порождают ощущение липкости. Взаимодействие различных видов кожной чувствительности, главным образом опять-таки движущейся руки, отражает и ряд других свойств материальных тел, как-то вязкости, маслянистости, гладкости и шероховатости и т. д. Шероховатость и гладкость поверхности мы распознаём в результате вибраций, которые получаются при движении руки по более или менее шероховатой поверхности, и различий в давлении на смежных участках кожи. В ходе индивидуального развития с самого раннего детства, уже у младенца, рука является одним из важнейших органов познания окружающего. Уже на руках матери младенец тянется своими ручонками ко всем предметам, привлекающим его внимание. Дошкольники и часто младшие школьники тоже при первом знакомстве с предметом хватают его руками, активно вертят, перемещают, поднимают его. Эти же моменты действенного ознакомления в процессе активного познания предмета имеют место и в экспериментальной ситуации. Вопреки субъективно-идеалистическим тенденциям ряда психологов (Й. Фолькельт, Р. Гиппиус и др.), которые, всячески подчёркивая в осязании момент субъективного эмоционального переживания, стремились свести на-нет предметно-познавательное значение, наши исследования [С. Н. Шабалин, Предметно-познавательные моменты в восприятии формы дошкольником // Учёные записки кафедры психологии Педагогического института им. Герцена, т. XVIII, под ред. проф. С. Л. Рубинштейна, Л. 1939; Ф. С. Розенфельд, Взаимоотношения восприятия и памяти в узнавании предметов] показывают, что даже у детей-школьников осязание является процессом действенного познания окружающей действительности. Многочисленные данные протоколов Ф. С. Розенфельд и С. Н. Шабалина отчётливо выявляют познавательные установки ребёнка в процессе осязания: он не отдаётся только попросту переживанию субъективного впечатления от того или иного осязаемого им качества, а стремится посредством качеств, которые выявляет процесс осязания, опознать предмет и его свойства. Обычно осязание функционирует у человека в связи со зрением и под его контролем. В тех случаях, когда, как это имеет место у слепых, осязание выступает независимо от зрения, отчётливо вырисовываются его отличительные особенности, его сильные и слабые стороны. Наиболее слабым пунктом в изолированно действующем осязании является познание соотношений пространственных величин, наиболее сильным — отражение динамики, движения, действенности. Оба положения очень ярко иллюстрируются скульптурами слепых (см. рисунки выше, которые мы заимствуем из работы Ревеша [Revesz, Die Formenwelt des Tastsinns, Bd. II, 1939.]). Ещё, быть может, поучительнее скульптуры слепо-глухонемых детей из Ленинградского института слуха и речи, в частности воспроизведённые нами исполненные динамизма скульптуры Ардальона К., юноши, пожалуй, не менее замечательного, чем Елена Келлер, жизнь и достижения которого заслуживают не менее тщательного описания. Глядя на скульптуры этих детей, лишённых не только зрения, но и слуха, нельзя не поражаться тому, сколь многого можно достичь в отображении окружающей действительности на основе осязания. На осязании, на деятельности движущейся руки основывается в значительной мере весь процесс обучения слепых, и в ещё большей мере — слепо-глухонемых, поскольку обучение их чтению и, значит, овладение одним из основных средств умственного и общего культурного развития совершается у них посредством пальпации — восприятия пальцами выпуклого шрифта (шрифта Брайля). Пальпация имеет применение и в восприятии речи слепо-глухонемыми. «Слушание» речи слепо-глухонемыми по способу «чтения с голоса» заключается в том, что слепо-глухонемой прикладывает руку тыльной стороной кисти к шее говорящего в области голосового аппарата и путём тактильно-вибрационного восприятия улавливает речь. Жизнь и деятельность многих слепых, достигших высокого уровня интеллектуального развития и работающих в качестве педагогов, скульпторов, писателей и т. д., в частности поразительная биография слепо-глухонемой Елены Келлер и ряд других, служат достаточно ярким показателем возможностей осязательно-двигательной системы обучения.

 

Източник: ОСНОВЫ ОБЩЕЙ ПСИХОЛОГИИ С.Л.Рубинштейн

Кожная чувствительность Написана на : 2016-09-11 00:49:31

Кожная чувствительность подразделяется классической физиологией органов чувств на четыре различных вида. Обычно различают рецепции: 1) боли, 2) тепла, 3) холода и 4) прикосновения (и давления). Предполагается, что каждый из этих четырёх видов чувствительности располагает и специфическими рецепторами и особой афферентной системой. Анатомический анализ показывает, что на поверхности кожи имеется множество различных периферических рецепторных образований различной формы, как-то: тельца Мейснера, Пачинни, Руффини, колбочки Краузе и др. Предполагают, что пачинниевы тельца раздражаются прикосновением (давлением); колбочки Краузе — температурными изменениями (холод); мейснеровы тельца, имеющиеся только у человека и обезьян, по одним предположениям являются непосредственно рецепторами поверхностного прикосновения, по другим — лишь сенсибилизаторами, повышающими чувствительность к слабым давлениям в участках, лишённых волос. Приходится констатировать, что действительно точной связи между видами кожной чувствительности, различными по качеству действующих на них раздражителей и возникающих в результате этого воздействия ощущений, с одной стороны, и определёнными периферическими аппаратами — с другой, установить пока не удалось. Разнообразие воспринимающих нервных аппаратов на периферии продолжается таким же, если не бОльшим, разнообразием проводящих нервных путей, несущих чувствительность от периферии к центру. Нервный ствол, составляющий тот или иной периферический нерв, содержит чувствующие и двигательные нервные волокна, идущие к эффекторному аппарату. Перед спинным мозгом чувствующие и двигательные волокна разделяются; все двигательные волокна составляют переднюю пару корешков спинного мозга, а чувствующие — пару задних корешков. Передние корешки выходят из спинного мозга, беря своё начало в двигательных клетках передних рогов спинного мозга, и идут на периферию, составляя общий нервный ствол с чувствующими волокнами; чувствующие же волокна берут своё начало от вышепереименованных концевых чувствующих аппаратов и идут к спинному мозгу, проходят через задний спинномозговой узел. В этом спинномозговом узле чувствующие волокна, идущие с периферии, имеют как бы первую переключательную подстанцию, от которой начинаются новые чувствующие системы, составляющие задние корешки и вступающие в спинной мозг через задние столбы спинного мозга. При этом одни чувствующие волокна вступают в заднюю треть спинного мозга и образуют голлевский и бурдаховский пути (по имени авторов, их описавших); входя в спинной мозг, они делятся на восходящие и нисходящие ветви, которые дают коллатерали к различным нервным клеткам спинного мозга. Нисходящие волокна обычно оканчиваются в том же сегменте, а восходящие поднимаются до продолговатого мозга, где они заканчиваются в ядрах, от которых идут нейроны второго порядка до зрительного бугра. Пути Голля и Бурдаха проводят с периферии к центру глубокую чувствительность, т. е. мышечное и вибрационное чувство и чувство прикосновения (тактильное). Помимо этих путей, в боковых столбах спинного мозга залегают следующие проводящие системы: пучок Флексига, или прямой мозжечковый путь, который берёт начало от клеток кларковских столбов и на своей стороне идёт по всему длиннику спинного мозга и вступает в мозжечок. Пучок Флексига совместно с пучком Говерса обеспечивает всю сигнализацию к органу равновесия о статико-динамическом положении организма во внешней среде. От нервных клеток задних рогов спинного мозга берёт начало ещё один путь, весьма важный в функциональном отношении. Начинаясь от клеток задних рогов, являющихся как бы второй переключательной подстанцией, и проходя вдоль спинного мозга и ствола, он вступает в зрительный бугор. Этот спинно- таламический путь передаёт с периферии болевую и температурную (холод и тепло) и отчасти тактильную чувствительность. Электрофизиологический анализ рецепторных систем кожной чувствительности (Эдриан) установил, что импульс, возникающий при нанесении тактильного раздражения, отличается большой частотой (до 200 м в сек.), быстрой проводимостью (до 80 м в сек.) и быстрым наступлением адаптации к раздражителю. Термические раздражения (холод, тепло) и средней силы давление рождают импульсы меньшей частоты и более медленного проведения. Раздражения же болевые рождают медленные импульсы (с частотой максимально 40 м в сек.) и с медленной проводимостью (порядка от 0,5 до 10 м). а) Боль Боль является биологически очень важным защитным приспособлением. Возникая под воздействием разрушительных по своему характеру и силе раздражений, боль сигнализирует опасность для организма, являясь симптомом патологических процессов, которым он подвергается. Болевая чувствительность распределена на поверхности кожи и во внутренних органах неравномерно. Имеются участки мало чувствительные к боли и другие — значительно более чувствительные. В среднем, по данным М. Фрея, на 1 кв. см приходится 100 болевых точек; на всей поверхности кожи, таким образом, должно иметься около 900 тысяч болевых точек — больше, чем точек какого-либо другого вида чувствительности. Новейшие экспериментальные исследования дают основание считать, что распределение болевых точек является динамическим, подвижным и что болевые ощущения являются результатом определённой, превышающей известный предел интенсивности, длительности и частоты импульсов, идущих от того или иного раздражителя (Nafe). Согласно господствующей теории М. Фрея, болевая чувствительность имеет самостоятельный не только периферический, но и центральный нервный аппарат. А. Гольдшейдер и А. Пьерон это отрицают. Гольдшейдер признаёт единство рецепторов и периферических нервных путей для болевой и тактильной чувствительности, считая, что характер ощущения зависит от характера раздражения. Гуморальные факторы повышают болевую чувствительность. Влияние этих гуморальных факторов, а также и вегетативных вскрывают исследования Л. А. Орбели. [Л. А. Орбели, Боль и её физиологические эффекты, «Физиологический журнал СССР», т. XXI, вып. 5—6, М. 1936 (доклад «Труды XV Международного физиологического конгресса»).] По данным его исследований, боль представляется как сложное состояние организма, обусловленное взаимодействием многообразных нервных и гуморальных факторов. Для болевой чувствительности характерна малая возбудимость. Импульсы, возникающие вслед за болевым раздражением, характеризуются медленностью проведения. Адаптация для болевых импульсов наступает очень медленно. Психологически для боли наиболее характерен аффективный характер болевых ощущений. Недаром говорят об ощущении боли и о чувстве боли. Ощущение боли, как правило, связано с чувством неудовольствия или страдания. Боль, далее, относительно плохо, неточно локализируется, она часто носит иррадиирующий, разлитой характер. Хорошо известно, как часто, например, при зубной боли и при болезненности внутренних органов больные допускают ошибки в локализации источника своих болевых ощущений. В психологическом плане одни трактуют боль как специфическое ощущение, другие рассматривают её лишь как особенно острое проявление аффективного качества неприятного. Боль является несомненно аффективной реакцией, но связана с интенсивным раздражением лишь определённых сенсорных аппаратов. Есть, таким образом, основание говорить о специфическом ощущении боли, не растворяя его в аффективно-чувственном тоне неприятного; боль является вместе с тем ярким проявлением единства сенсорной и аффективной чувствительности. Болевое ощущение может заключать в единстве с аффективным и познавательный момент. Если при ожоге выступает лишь аффективный момент острой болевой чувствительности, то при уколе, когда болевой характер ощущения связан с осязательными моментами, в болевом ощущении в единстве с аффективной реакцией выступает и момент чувственного познания — дифференциации и локализации болевого раздражения. Вследствие относительно всё же разлитого, нечётко очерченного характера болевого ощущения (в силу которого Г. Хэд относил болевую чувствительность к низшей протопатической чувствительности) оно оказывается очень подвижным и поддающимся воздействию со стороны высших психических процессов, связанных с деятельностью коры, — представлений, направленности мыслей и т. д. Так, преувеличенное представление о силе ожидающего человека болевого раздражения способно заметно повысить болевую чувствительность. Об этом свидетельствуют наблюдения как в житейских, так и в экспериментальных ситуациях. [З. М. Беркенблит, Динамика болевых ощущений и представления о боли, «Труды Государственного института по изучению мозга им. В. М. Бехтерева», под ред. В. П. Осипова, т. XIII, 1940. А. Н. Давыдова, К психологическому исследованию боли (там же).] Это воздействие представлений явно зависит от личностных особенностей: у людей боязливых, малодушных, невыносливых она будет особенно велика. В жизни приходится часто наблюдать, как у человека, сосредоточенного на своих болевых ощущениях, они, чудовищно разрастаясь, становятся, по- видимому, совершенно нестерпимыми, и наряду с этим — как человек, жалующийся на мучительнейшие боли, включившись в интересный и важный для него разговор, занявшись увлекающим его делом, забывает о боли, почти переставая её чувствовать. Болевая чувствительность, очевидно, тоже поддаётся корковой регуляции. В силу этого высшие сознательные процессы могут, по- видимому, как бы то «гиперэстезировать», то «анэстезировать» болевую чувствительность человека. Люди, переносившие мучения инквизиции и всяческие пытки во имя своих убеждений, были прежде всего мужественными людьми, которые, и испытывая величайшие муки, находили в себе силу не поддаваться им, а действовать, подчиняясь другим, более для них существенным и глубоким, мотивам; но при этом сами эти мотивы, возможно, делали их менее чувствительными к болевым раздражениям. б) Температурные ощущения Температурная (термическая) чувствительность даёт нам ощущения тепла и холода. Температурная чувствительность имеет большое значение для рефлекторной регуляции температуры тела. Поддерживаемое посредством этой рефлекторной теплорегуляции относительное постоянство внутренней температуры тела, появляющееся на эволюционной лестнице у птиц и млекопитающих, является крупным по своему биологическому значению приобретением, обеспечивающим относительную независимость по отношению к температурным изменениям окружающей среды. Традиционная классическая физиология органов чувств (основы которой заложили М. Бликс и М. Фрей) рассматривает чувствительность к теплу и холоду как два разных и независимых вида чувствительности, каждый из которых имеет свои периферические рецепторные аппараты. Анатомическими органами ощущения холода считают колбы Краузе, а тепла — руффиниевы тельца. Однако это лишь гипотеза. При раздражении холодовых точек неадекватным раздражителем, например горячим остриём, они дают холодовое ощущение. Это так называемое «парадоксальное ощущение холода». Недавно в лаборатории К. М. Быкова было получено (А. А. Роговым) и парадоксальное ощущение тепла от холодового раздражителя. Некоторые авторы полагают, что ощущение горячего является следствием сложного взаимоотношения между одновременным ощущением тепла и холода, ввиду того что на местах, где отсутствуют точки холода, горячие предметы вызывают только ощущение тепла (а иногда ещё боли), но никакого ощущения жара; наоборот, там, где отсутствуют точки тепла, ощущение сильного теплового раздражения даёт только ощущение холода. Традиционная концепция фиксированных чувствующих точек, на которой строится обычно учение об ощущениях тепла и холода (и о всей кожной чувствительности), подверглась в последнее время серьёзной экспериментальной критике. Данные новейших исследований говорят в пользу того, что не существует раз и навсегда твёрдо фиксированных отдельных точек тепла и холода (а также давления и боли), поскольку, как оказалось, количество этих точек изменяется в зависимости от интенсивности раздражителя. Этим объясняется тот факт, что различные исследования находят различное количество чувствительных точек на тех же участках кожи. Оказалось далее, что в зависимости от интенсивности раздражителя и структурного отношения раздражителя к воспринимающему аппарату изменяется не только количество чувствительных точек, но и качество получающегося ощущения: ощущение тепла сменяется ощущением боли, ощущение давления переходит в ощущение тепла и т. д. (Nafe). Существенную роль в термических ощущениях играет способность кожи довольно быстро адаптироваться к разным температурам, причём разные части кожи имеют разную скорость адаптации. Субъективным термическим нулём, который не даёт никаких температурных ощущений, являются средние температуры, приблизительно равные температуре кожи. Более высокая температура объекта даёт нам ощущение тепла, более низкая — холода. Термические ощущения вызываются различием в температуре или термическим обменом, который устанавливается между органом и внешним объектом. Чем активнее и быстрее совершается тепловой обмен, тем более интенсивное ощущение он вызывает. Поэтому и при равной температуре хороший проводник (например металл) покажется более холодным или тёплым, чем плохой проводник (например шерсть). Поскольку каждое тело имеет определённую проводимость, характеризующую специфические свойства его поверхности, термическая чувствительность приобретает специфическое познавательное значение: при осязании она играет значительную роль в распознавании вещей, к которым мы прикасаемся. Термическая чувствительность связана, как уже указано, с теплорегуляцией. Возникшая впервые у птиц и млекопитающих и сохраняющаяся у человека автоматическая регуляция внутренней температуры тела, относительно независимой от среды, дополняется у него способностью создавать искусственную среду — отопляемые и охлаждаемые жилища, в которых поддерживается наиболее благоприятная для человеческого организма температура. Эта способность к двойной регуляции температуры — внутренней и внешней — имеет существенное значение, потому что температурные условия, отражаемые в термической чувствительности, влияют на общую активность человека, на его работоспособность. в) Прикосновение, давление Ощущения прикосновения и давления тесно связаны между собой. Даже классическая теория кожной чувствительности (основанная М. Бликсом и М. Фреем), которая исходит из признания особых чувствительных точек для каждого вида кожных ощущений, не предполагает особых рецепторных точек для давления и прикосновения. Давление ощущается как сильное прикосновение. Характерной особенностью ощущений прикосновения и давления (в отличие, например, от болевых ощущений) является относительно точная их локализация, которая вырабатывается в результате опыта при участии зрения и мышечного чувства. Характерной для рецепторов давления является их быстрая адаптация. В силу этого мы обычно ощущаем не столько давление как таковое, сколько изменение давления. Чувствительность к давлению и прикосновению на различных участках кожи различна. Чувствительность к прикосновению, выражающаяся в тонкости дифференцировок двух мало друг от друга отдалённых прикосновений (определяемых эстезиометром Э. Г. Вебера, М. Фрея, Спирмена или В. М. Бехтерева), равна 1 мм на поверхности языка, 2 мм на концах пальцев и 67,7 мм на средней части спины. Если специально подбирать точки прикосновения, то пороги прикосновения значительно снижаются, доходя до 0,1 на концах пальцев и 0,4 на спине. Все эти пороги не являются раз и навсегда фиксированными величинами. Они изменяются в зависимости от различных условий. На тонкости кожной чувствительности явно сказывается утомление. Она не менее очевидно поддаётся упражнению. Убедительным доказательством тому могут служить те результаты, которых достигают в этом отношении благодаря тренировке слепые.

Източник: ОСНОВЫ ОБЩЕЙ ПСИХОЛОГИИ С.Л.Рубинштейн

Статические ощущения

Показания о состоянии нашего тела в пространстве, его позы, его пассивных и активных движений, равно как и движений отдельных его частей относительно друг друга, дают многообразные ощущения по преимуществу от внутренних органов, от мышечной системы и суставных поверхностей и отчасти от кожи. В оценке положения тела в пространстве решающая роль принадлежит глубокой чувствительности. Основным органом для регулирования положения тела в пространстве является лабиринтный аппарат, а именно его вестибулярный аппарат — преддверие и полукружные каналы. Лабиринт сигнализирует положение головы в пространстве, в связи с чем происходит перераспределение тонуса мускулатуры. Целая серия экспериментальных головокружений от вращения, от действия на лабиринтный аппарат тепла, холода, действия гальванического тока показывает, насколько решающую роль играет лабиринтный аппарат в этих состояниях. Центральным органом, регулирующим сохранение равновесия тела в пространстве, служит преддверие лабиринта — вестибулярный аппарат, иннервируемый вестибулярным нервом, который передаёт раздражения от расположенных в лабиринте статоцистов. Высшим контролирующим органом равновесия является мозжечок, с которым связан соответствующими путями вестибулярный аппарат. В то время как вестибулярный аппарат служит для определения и регулирования положения по отношению к вертикали, для определения вращательного и ускоренного поступательного движения собственного тела служат полукружные каналы.

 

Кинестетические ощущения

Ощущения движения отдельных частей тела — кинестетические ощущения вызываются возбуждениями, поступающими от проприоцепторов,расположенных в суставах, связках и мышцах. [Так как подавляющее большинство проприоцептивных импульсов не осознаётся, то И. М. Сеченов назвал — очень удачно — мышечное чувство «тёмным».] Благодаря кинестетическим ощущениям человек и с закрытыми глазами может определить положение и движение своих членов. Импульсы, поступающие в центральную нервную систему от проприоцепторов вследствие изменений, происходящих при движении в мышцах, вызывают рефлекторные реакции и играют существенную роль в мышечном тонусе и координации движений. Всякое выполняемое нами движение контролируется центростремительными импульсами с проприоцепторов. Выпадение проприоцептивных раздражений влечёт за собой поэтому более или менее значительное расстройство координации движений. Отчасти это нарушение координации может коррегироваться зрением. Кинестезия вообще находится в тесном взаимодействии с зрением. С одной стороны, зрительная оценка расстояний вырабатывается под контролем кинестетических ощущений; с другой стороны, вырабатывающиеся у нас в опыте, на практике зрительно-двигательные координации играют очень существенную роль в наших движениях, выполняемых под контролем зрения. В соединении с зрением, осязанием и т. д. кинестетические ощущения играют существенную роль в выработке у нас пространственных восприятий и представлений. Роль мышечного чувства в воспитании зрения, слуха и других чувств была подмечена одним из первых выдающимся русским физиологом И. М. Сеченовым. В ряде работ и особенно в своей известной статье «Элементы мысли» Сеченов показал, что пространственное видение, глазомер осуществляются, во-первых, с помощью проприоцепторов глазных мышц, во-вторых, путём многократного сочетания оценки расстояний глазами и руками или ногами. По мнению Сеченова, мышца является анализатором не только пространства, но и времени: «Близь, даль и высота предметов, пути и скорости их движений — всё это продукты мышечного чувства... Являясь в периодических движениях дробным, то же мышечное чувство становится измерителем или дробным анализатором пространства и времени». [И. М. Сеченов, Элементы мысли. СПб., 1898. С. 187] Кинестетические ощущения всегда в той или иной мере участвуют в выработке навыков. Существенной стороной автоматизации движений является переход контроля над их выполнением с экстеро- к проприоцепторам. Такой переход может иметь место, когда, например, пианист, выучив музыкальное произведение, перестаёт руководствоваться зрительным восприятием нот и клавиатуры, доверяясь искусству своей руки.

Източник: ОСНОВЫ ОБЩЕЙ ПСИХОЛОГИИ С.Л.Рубинштейн

Органические ощущения Написана на : 2016-09-02 10:04:23

Органическая чувствительность доставляет нам многообразные ощущения, отражающие жизнь организма. Органические ощущения связаны с органическими потребностями и вызываются в значительной мере нарушением автоматического протекания функций внутренних органов. К органическим ощущениям относятся ощущения голода, жажды, ощущения, идущие из сердечно-сосудистой, дыхательной и половой системы тела, а также смутные, трудно дифференцируемые ощущения, составляющие чувственную основу хорошего или плохого общего самочувствия. Исследования последних десятилетий привели к открытию в самых разнообразных внутренних органах рецепторов, с деятельностью которых связаны органические ощущения. Все эти рецепторы относятся к категории интероцепторов по классификации Ч. Шеррингтона. Оказалось, что интероцепторы заложены на всём протяжении пищеварительного тракта (во всех трёх его слоях), во всех органах брюшной полости, в печени, селезёнке, в лёгких, в сердце и в кровеносных сосудах. Интероцепторы воспринимают раздражения механического, химического и физикохимического характера. Импульсы, идущие из множества различных интероцепторов, расположенных в различных внутренних органах, и составляют в здоровом состоянии чувственную основу «общего самочувствия»; в патологических случаях они вызывают ощущения нездоровья, разбитости, подавленности. При болезненных процессах (воспалении и т. п.) в том или ином органе появляются болевые ощущения, разлитые и не всегда ясно локализируемые. Сердце долгое врем считалось органом, лишённым чувствительности. Однако эта точка зрения, поддерживающаяся многими учёными, в настоящее время — после работ Цимсека, Даниэлаполу, М. М. Губергрица, Е. К. Плечковой, Лериша, А. А. Зубкова и др. — должна быть оставлена. Оказалось, что кровеносные сосуды обильно иннервированы чувствительными нервами, причём рецепторы сосудов могут воспринимать как изменения давления внутри сосудов, так и изменения химического состава крови. Деятельность этих рецепторов имеет отношение к ощущению головной боли, тяжести в голове и т. д. Существенное значение для общего самочувствия и для работоспособности человека имеют рецепторы пищеварительного тракта. «...Сильно раздражающие влияния на внешнюю поверхность тела, — писал И. П. Павлов, — тормозят действие всего пищеварительного канала. Почему же не предположить наоборот? Почему пищеварительный канал не может влиять также угнетающим образом на жизнь других органов?» [И. П. Павлов, Статьи по физиологии нервной системы: Лабораторные наблюдения над патологическими рефлексами в брюшной полости // Полн. собр. трудов. М.-Л., 1940. Т. I. С. 336] Исследования Дмитренко, С. И. Гальперина, Могендовича и др. показали, что механические, термические и химические воздействия сказываются на состоянии многих других органов. С деятельностью интероцепторов пищеварительного тракта связаны также и ощущения голода и жажды. Голод и ощущения, его сопровождающие, послужили предметом многочисленных исследований. Вначале полагали, что ощущение голода вызывается пустотой желудка. Это мнение основывалось по преимуществу на ряде житейских наблюдений (уменьшение чувства голода при стягивании живота поясом и т. п.). Однако более тщательное наблюдение, экспериментальные и клинические факты привели к тому выводу, что ощущение голода не может вызываться пустотой желудка, так как ощущение голода обычно появляется значительно (иногда на несколько часов) позже того, как желудок опорожнён. С другой стороны, ощущение голода может, как показал эксперимент, пройти в результате инъекции пептонов в кровь, — значит, независимо от наполнения желудка. В результате в противовес этой периферической теории голода была выдвинута теория, утверждающая, что ощущение голода центрального происхождения (М. Шифф (Schiff) и др.). Согласно этой теории, обеднённая при голоде кровь своим изменённым химическим составом непосредственно воздействует на мозг, вызывая таким образом ощущение голода, которое затем частично проецируется в область желудка. Можно считать установленным, что пустота желудка сама по себе не вызывает ощущения голода и что в его возникновении химизм крови играет существенную роль. Однако против теории, которая сводит голод к одним лишь центральным факторам, имеются серьёзные возражения. Нельзя при объяснении чувства голода игнорировать деятельность многочисленных рецепторов, находящихся в слизистой желудка и в гладкой мускулатуре его стенок. Эти рецепторы сигнализируют нервной системе о наличии, количестве и характере содержимого желудка. Экспериментальные данные, добытые У. Кенноном (Cannon) и М. Ф. Уошберном (Washburn), которые зарегистрировали посредством введённого в желудок баллона сокращения желудка, свидетельствуют о том, что в ощущении голода существенную роль играют периферические факторы — перистальтические сокращения желудка. Однако при этом остаётся открытым вопрос о том, что вызывает эти сокращения. У. Кеннон, опираясь на ряд опытов (Е. Карлсона (Carlson)), склонен отнести эти сокращения за счёт местного автоматизма. И. Мюллер считает, что они вызываются мозгом под воздействием изменяющегося при голоде химизма крови, так что всё же в конечном счёте ощущения голода вызываются общим состоянием организма через посредство местных сокращений желудка. Раздражения, исходящие от сокращений пустого желудка, передаются в мозг через афферентные нервы. Ощущение голода, возникающее в результате этого, отражает в сознании недостаток питательных веществ в организме. Жажда выражается в ощущениях, локализованных во рту, глотке и верхней части пищевода. Когда жажда достигает большой силы, к этим ощущениям присоединяется сжатие глотки, вызывающее спазматические ощущения и намечающиеся движения глотания. К этим местным ощущениям присоединяется общее тягостное чувство. В отношении жажды, так же как и голода, ведётся борьба между центральной теорией, объясняющей жажду лишь общим недостатком воды в организме, и периферическими теориями, обращающими внимание лишь на периферические явления — сухость гортани и т. п. В действительности центральные и периферические факторы взаимодействуют. Общий недостаток воды в организме, оказывая и как таковой известное влияние на общее состояние организма, сказывается прежде всего на слюнных железах, секреция которых содержит воду. Недостаток секреции слюнных желез влечёт за собой сухость рта и глотки, вызывающую ощущение жажды (У. Кеннон). К ощущениям, обусловленным непосредственно сухостью рта и глотки и опосредованно недостатком воды в организме, сказывающимся прежде всего на недостаточной секреции слюнных желез, присоединяются ещё наблюдающиеся при жажде усиленные и учащённые сокращения пищевода, зарегистрированные И. Мюллером. Таким образом, ощущение жажды включает и ощущение напряжения. Острые ощущения связаны с половой сферой. Половая потребность, как и другие органические потребности, даёт общие разлитые ощущения и ощущения местные, локализированные в эрогенных зонах. Само собой разумеется, что сама половая потребность или половое влечение человека никак не может сводиться к этим ощущениям, примитивным чувственным возбуждениям. Будучи отношением человека к человеку, оно опосредовано целым миром сложнейших, специфически человеческих отношений и переживаний и само является таковым. Половое влечение у человека отражается в тончайших чувствах; здесь же пока идёт речь лишь об элементарных органических ощущениях, связанных с половой сферой. Все остальные органические потребности при нарушении органических функций, посредством которых они удовлетворяются, также дают более или менее острые ощущения. Если задержка в удовлетворении потребности вызывает более или менее острое, обусловленное напряжением, ощущение отрицательного аффективного тона, к которому, однако, порой примешивается особенно в таком случае заострённое чувство наслаждения, то удовлетворение потребности даёт более или менее острое, положительно окрашенное аффективное ощущение. Дыхательная система доставляет нам более или менее резкие ощущения при нарушении автоматически совершающейся регуляции дыхания. Не получающая надлежащего удовлетворения потребность в воздухе отражается в специфических общих и локализированных ощущениях удушья. Общие ощущения обусловлены по преимуществу нарушением нормального химизма крови, местные отражают нарушенную координацию дыхательных движений и напряжение мышц, посредством которых они осуществляются (мышц диафрагмы, грудных, межрёберных мышц). Эти ощущения вызывают тенденцию к восстановлению нормального дыхания. Внутренние органы имеют своё представительство в коре полушарий головного мозга. Ряд авторов показал, что некоторые области коры, в особенности премоторная зона, имеют близкое отношение к импульсам, приходящим в центральную нервную систему от интероцепторов. И. П. Павловым в своё время было высказано мнение о том, что «полушария представляют собою грандиозный анализатор как внешнего мира, так и внутреннего мира организма». Это положение нашло себе подтверждение в многочисленных опытах К. М. Быкова и его сотрудников (С. И. Гальперин, Э. Ш. Айрапетян, В. Л. Балакшина, Н. А. Алексеев-Беркман, Е. С. Иванова и др.). Быкову удалось получить многочисленные условные рефлексы на деятельность почек, слюнной железы, селезёнки и других органов. В результате своих многолетних исследований он пришёл к заключению, что существует тесная взаимозависимость и взаимодействие между внутренними органами и корой полушарий головного мозга. Нервные импульсы, идущие от интероцепторов в центральную нервную систему, в подавляющем большинстве случаев не доходят, однако, до высших отделов коры и, изменяя функциональное состояние нервной системы и в частности органов чувств, не дают всё же ощущений. «В условиях обычной жизни здорового индивида, — писал несколько десятков лет назад Ч. Шеррингтон, — деятельность внутренних органов почти не доходит до сознания, исключение составляют лишь эмотивные состояния». И. М. Сеченов, касаясь этих вопросов, писал: «...Между явлениями есть и большая разница со стороны осложнения их актами сознательного чувствования и вмешательством воли. Одни, например действие желудочного жома или отделение желудочного сока, лежат вне сферы обоих влияний; другие, не подчиняясь воле, требуют, по-видимому, сознательных ощущений (чувство тошноты и рвоты)». «Вторую категорию регуляции представляют так называемые системные чувства с их двигательными влияниями. Общим фоном для относящихся сюда многообразных проявлений служит то смутное валовое чувство, которое мы зовём у здорового человека чувством общего благосостояния... В общем, фон этот, хотя и имеет характер спокойного, ровного, смутного чувства, влияет, однако, очень резко не только на рабочую деятельность, но даже и на психику человека». Это смутное валовое чувство, о котором писал Сеченов, являющееся «валовым итогом огромного количества различных интероцепторных импульсов», составляет, по-видимому, в значительной мере сферу «подсознательного», физиологическую основу которого образует деятельность интероцепторов. Значительно более чёткая осознанность, обычно свойственная данным экстероцепции, и меньшая — интероцепции, в психологическом плане находит себе, как нам представляется, объяснение в нашей трактовке «механизма» осознания (см. выше) и служит тем самым её подтверждением. Осознание для нас связано с «опредмечиванием», оно совершается через соотнесение переживания с объектом (так, осознание влечения, направленного на тот или иной предмет, совершается через осознание того, на какой предмет оно направляется). Отсюда понятно, что интероцепция должна находиться в иных условиях в отношении осознания, чем экстероцепция. Понятным отсюда оказывается и то, что данные интероцептивной чувствительности обычно осознаются, либо поскольку они косвенно соотносятся с внешними объектами (см. выше об осознании ощущений голода и жажды), либо поскольку само тело превращается в объект познания, основанного на данных экстероцептивной чувствительности, и органические ощущения локализируются нами на основе объективированной схемы нашего тела. Все органические ощущения имеют — как видно — ряд общих черт. 1. Они, как правило, связаны с органическими потребностями, которые через органические ощущения обычно впервые отражаются в сознании. Недаром некоторые авторы (М. Прадинес) именуют органические ощущения «ощущениями потребностей» (sensations de besoin). Они по большей части связаны с возникновением и удовлетворением органической потребности; в частности нарушение в течении органических функций вызывает специфические ощущения (голода, жажды, удушья и т. п.). Органические ощущения связаны обычно с напряжением. Они включают поэтому момент динамики, влечения, стремления, так же как ощущения, связанные с удовлетворением потребности, заключают в себе момент разрядки. Позитивный эмоциональный чувственный тон, с которым обычно связан процесс удовлетворения потребностей, усиливает заключающуюся в первоначальном ощущении напряжения тенденцию. Таким образом, органические ощущения связаны с потребностями, являясь первичным чувственным их отражением, и заключают в себе момент стремления — первичную чувственную основу волевого напряжения. В силу заключённых в них моментов напряжения и разрядки органические ощущения играют существенную роль в механизме влечений. Однако чувственное отражение потребностей в органических ощущениях, связанных с напряжением и разрядкой, является лишь начальным чувственным моментом в осознании человеком его потребностей. Серьёзной ошибкой учения о влечениях, разработанного З. Фрейдом, является то, что оно отрывает этот начальный чувственный момент от всей последующей сознательной деятельности человека по осознанию мотивов своего поведения и ошибочно противопоставляет его ей. 2. В органических ощущениях сенсорная, перцептивная чувствительность ещё слита с чувствительностью аффективной. Недаром говорят «ощущение голода» и «чувство голода», «ощущение жажды» и «чувство жажды». Все органические ощущения имеют более или менее острый аффективный тон, более или менее яркую эмоциональную окраску. Таким образом, в органической чувствительности представлена не только сенсорика, но и аффективность. Органические ощущения отражают не столько какое-то свойство, сколько состояние организма. Они мало «опредмечены» и потому не всегда сознательны. Мы иногда испытываем голод, не осознавая того, что мы испытываем как голод. Органические ощущения носят часто диффузный, точно не локализируемый, разлитой характер, обусловливая некоторый общий фон самочувствия. Они составляют то, что некоторые прежние авторы, в частности Т. Рибо, называли общим чувством — «синестезией» и рассматривали как чувственную основу единства личности. И. М. Сеченов усматривал в этом «смутном валовом чувстве, которое мы зовём у здорового человека чувством общего благосостояния», общий фон для того, что он называл «системными чувствами». По воззрениям М. И. Аствацатурова, с заболеваниями внутренних органов связаны не только болевые ощущения, но и эмотивные состояния. В частности, расстройства сердечной деятельности вызывают эмоцию страха, расстройства функций печени — раздражительность, заболевания желудка — апатию, затруднения в опорожнении кишок или мочевого пузыря — чувство беспокойства. 3. Органические ощущения, отражая потребности, обычно связаны с двигательными импульсами. Таковы, например, спазматические движения при сильной жажде, при ощущении удушья и т. д. Органические ощущения включены обычно в психомоторное единство, неразрывно сочетаясь с целым рядом намечающихся непроизвольных движений, которые, вызываясь потребностями и направляясь в порядке рефлекторного автоматизма на их удовлетворение, накладывают специфический отпечаток на соответствующие ощущения. Задержанные, заторможённые двигательные импульсы сказываются в напряжении и проявляются в двигательных тенденциях, связанных с органическими ощущениями как чувственным отражением органических потребностей. Так, например, ощущение голода сочетается с целой серией различных движений, отчасти направленных на удовлетворение потребности, отчасти обусловленных предвкушением её удовлетворения, — лёгкие движения, слюноотделение, движения языка, губ, вторичные ощущения, представляющие кинестезию этих движений, образуют с первичным ощущением голода единый комплекс. Таким образом, органические ощущения многосторонне сплетены с различными сторонами психики — с аффективными состояниями, с влечениями и стремлениями; с самого начала отчётливо выступает связь их с потребностями, психические, сознательные компоненты которых никак, конечно, не исчерпываются органическими ощущениями.

 

Източник: ОСНОВЫ ОБЩЕЙ ПСИХОЛОГИИ С.Л.Рубинштейн

Классификация ощущений Написана на : 2016-09-02 09:54:05

Так как ощущение возникает в результате воздействия определённого физического раздражения на соответствующий рецептор, то первичная классификация ощущений исходит, естественно, из рецептора, который даёт ощущения данного качества или «модальности». В качестве основных видов ощущений различают кожные ощущения — прикосновения и давления, осязание, температурные ощущения и болевые, вкусовые и обонятельные ощущения, зрительные, слуховые, ощущения положения и движения (статические и кинестетические) и органические ощущения (голод, жажда, половые ощущения, болевые, ощущения внутренних органов и т. д.). Различные модальности ощущений, так резко друг от друга отдифференцированные, сложились в процессе развития. И по настоящее время существуют ещё далеко не достаточно изученные интермодальные виды чувствительности. Такова, например, выше отмеченная вибрационная чувствительность, которая связывает тактильно-моторную сферу со слуховой и в генетическом плане (по мнению ряда авторов, начиная с Ч. Дарвина) является переходной формой от осязательных ощущений к слуховым. Вибрационное чувство — это чувствительность к колебаниям воздуха, вызываемым движущимся телом. Физиологический механизм вибрационной чувствительности ещё не выяснен. По мнению одних исследователей, она обусловлена костями, но не кожей (М. фон Фрей и др.); другие считают вибрационную чувствительность тактильно-кожной, признавая за костями лишь резонаторно-физическую функцию (В. М. Бехтерев, Л. С. Минор и др.). Вибрационное чувство является промежуточной, переходной формой между тактильной и слуховой чувствительностью. Одни исследователи (Д. Катц и др.) включают её в тактильную чувствительность, отличая, однако, вибрационное чувство от чувства давления [На разнородность вибрационного чувства и чувства давления указывал ещё Дарвин, опираясь на данные их филогенетического развития.]; другие сближают её со слуховой. В частности школа Л. Е. Комендантова считает, что тактильно-вибрационная чувствительность есть одна из форм восприятия звука. При нормальном слухе она особенно не выступает, но при поражении слухового органа эта функция её ясно проявляется. Основное положение этой «слуховой» теории заключается в том, что тактильное восприятие звуковой вибрации понимается как диффузная звуковая чувствительность. Представители этой слуховой теории придерживаются той точки зрения, что тактильно-вибрационная чувствительность — этап развития слуха. Обычно при наличии слуха и прочих основных видов чувствительности вибрационные ощущения, если и участвуют в осязательных ощущениях, всё же сколько-нибудь значительной самостоятельной роли не играют. Однако иногда они выступают очень отчётливо. Могу привести один пример из собственных наблюдений. Я шёл как-то, задумавшись, по улице. В руках у меня был свёрток; я держал его за натянутую верёвку, которой он был перевязан. Погружённый в размышления, я и не видел и не слыхал того, что происходило вокруг. Вдруг я рукой воспринял отчаянный гудок автомобиля, находящегося уже почти вплотную около меня. Собственно слуховое впечатление от гудка я осознал уже после того, как воспринял его рукой в виде вибраций. Первоначально я буквально услышал гудок автомобиля в вибрирующей руке. Особое практическое значение вибрационная чувствительность приобретает при поражениях зрения и слуха. В жизни глухих и слепо-глухонемых она играет большую роль. Слепо-глухонемые, благодаря высокому развитию вибрационной чувствительности, узнавали приближение грузовика и других видов транспорта на далёком расстоянии. Таким же образом посредством вибрационного чувства слепо-глухонемые узнают, когда к ним в комнату кто- нибудь входит. В некоторых случаях развитие вибрационной чувствительности и особенно умение пользоваться ею достигает такого совершенства, что позволяет слепо- глухонемым улавливать ритм музыки, что имело место у Елены Келлер. Аналогичный очень яркий случай глухого, который с величайшим интересом и наслаждением «слушал» музыкальные концерты, пользуясь, очевидно, вибрационным чувством, приводит Катц. Исходя специально из свойств раздражителей, различают механическую чувствительность, включающую осязательные ощущения, кинестетические и т. д.; близкую к ней акустическую, обусловленную колебаниями твёрдого тела; химическую, к которой относятся обоняние и вкус; термическую и оптическую. Все рецепторы по месту их расположения подразделяются на три группы: интероцепторы, проприоцепторы и экстероцепторы; соответственно различают интеро-, проприо- и экстероцептивную чувствительность.

 Интероцепторы расположены во всех внутренних органах человеческого тела (лёгких, сердце, желудке, кишечнике, почках, матке и т. д., в плевре и брюшине и в стенках всех кровеносных сосудов). Исследования последних 20 лет показали, что все органы, находящиеся внутри тела, снабжены рецепторами, которые непрерывно сигнализируют центральной нервной системе о происходящих в них изменениях. Эта сигнализация обычно не сопровождается ощущениями, и её назначение состоит в рефлекторной регуляции их деятельности со стороны нервной системы. При нарушении нормальной жизнедеятельности органов, при их заболевании (воспаление, травма) интероцептивная сигнализация доходит до коры и осознаётся. Органические ощущения основаны в значительной степени на интероцепции.

 Проприоцепторы расположены внутри мускулов, сухожилий и сочленений. Они служат для рецепции раздражений, возникающих в глубоких частях тканей; проприоцепцию поэтому относят к так называемой глубокой чувствительности. В проприоцепцию в собственном смысле слова включается рецепция, воспринимающая импульсы, возникающие в связи с изменениями в напряжении мускулатуры, как-то: натяжение или ослабление сухожилий суставных сумок, изменение в соприкосновении суставных поверхностей костей и т. п., — к проприоцепции относятся, таким образом, кинестетические ощущения, возникающие в результате движений. К проприоцепторам относятся также рецепторы вестибулярного аппарата, регулирующие равновесие и положение тела в пространстве.

 Экстероцепторы, т. е. рецепторы, расположенные на поверхности кожи (отсюда обозначение — поверхностная чувствительность), служат для рецепции раздражений, идущих извне. К экстероцептивной чувствительности относятся вкус, обоняние, кожная чувствительность — осязательная, температурная и отчасти болевая, а также слух и зрение. Экстероцепторы могут быть подразделены (по Шеррингтону) на рецепторы контактные и дистантные. Под контактными рецепторами разумеют те рецепторные аппараты, которые дают ощущения при непосредственном соприкосновении с раздражителем; сюда относятся осязание, вкус. Дистантными рецепторами являются те, которые реагируют на раздражения, исходящие из удалённого от них раздражителя; дистантрецепторами являются зрение, слух, обоняние.

 

Эта классификация, как и большинство классификаций, несколько условна в том смысле, что существуют пограничные случаи, которые могут быть отнесены то к одной, то к другой группе. Так, например, тепловая рецепция носит контактный характер, когда мы получаем тепловые ощущения от непосредственного прикосновения к нагретому предмету; но тепловые ощущения могут вызываться и излучением тепла на расстоянии. Деление рецепторов на контактные и дистантные всё же генетически и биологически существенно. Совершенно очевидно преимущественное биологическое значение дистантных рецепторов, которые дают возможность ориентироваться в том, что происходит на более или менее значительном расстоянии, заблаговременно сигнализируют о надвигающейся опасности и т. д. Поэтому ведущая роль всегда принадлежала дистантрецепторам, на более ранних ступенях эволюционного ряда — обонянию, на более поздних — зрению. Дистантные рецепторы обычно расположены на головных частях. В генетическом же плане выдвигается ещё одна классификация видов чувствительности, представляющая существенный интерес. Она исходит из скорости регенерации афферентных волокон после перерезки периферического нерва, которую Г. Хэд наблюдал на экспериментах, произведённых им над самим собой. Интерпретируя свои наблюдения о последовательном восстановлении чувствительности после перерезки нерва, Г. Хэд приходит к признанию двух различных видов чувствительности — протопатической и эпикритической. Протопатическая чувствительность — более примитивная и аффективная, менее дифференцированная и локализированная. Эпикритическая чувствительность — более тонко дифференцирующая, объективированная и рациональная; вторая контролирует первую. Для каждой из них существуют особые нервные волокна, которые регенерируют с различной скоростью. Волокна, проводящие протопатическую чувствительность, Хэд считает филогенетически более старыми, примитивными по своему строению и поэтому восстанавливающимися раньше, в то время как эпикритическая чувствительность проводится волокнами филогенетически более молодой системы и более сложно построенной. Хэд считает, что не только афферентные пути, но и центральные образования у протопатической и эпикритической чувствительности разные: высшие центры протопатической чувствительности локализируются, по Хэду, в таламусе, а эпикритической чувствительности — в филогенетически более поздних корковых образованиях. В нормальных условиях протопатическая чувствительность контролируется эпикритической посредством тормозящего воздействия коры на таламус и нижележащие области, с которыми связана протопатическая чувствительность. Это деление чувствительности на более грубую — протопатическую, или таламическую и более тонкую — эпикритическую, или корковую, которое Хэд проводил только для поверхностной чувствительности (собственно для кожной чувствительности), Стопфорд распространил также и на глубокую чувствительность. Исходя из того, что протопатическая чувствительность представляет собой аффективное переживание неприятного чувства, связанного с резкими термическими и болевыми раздражениями, Ферстер обозначает её термином патическая или аффективная чувствительность, а Ч. Шеррингтон употребляет термин «ноцицептивная», т. е. чувствительность, воспринимающая вредное, угрожающее разрушением, раздражение. В качестве синонимов эпикритической чувствительности употребляются термины: перцепторная или дискриминативная, т. е. различающая, или гностическая, т. е. познавательная. При всём интересе, который вызывает теория Хэда, она является всё же лишь гипотезой и притом гипотезой, которая некоторыми оспаривается. [Е. К. Сепп, К критике теории Хэда о протопатической и эпикритической чувствительности, «Невропатология и психиатрия», т. VI, № 10, М. 1937.] В этом вопросе необходимо расчленить две стороны: во-первых, вопрос о правомерности противопоставления двух видов чувствительности как генетически последовательных ступеней, располагающих каждая особым видом афферентных волокон, и, во-вторых, вопрос о наличии функциональных различий между различными видами нормальной чувствительности, выражающихся в более аффективном, менее дифференцированном характере одной и более перцептивном, дифференцированном, рациональном характере другой. Оставляя открытым первый вопрос, относящийся к специфическому ядру учения Хэда, можно считать бесспорным положительный ответ на второй. Для того чтобы в этом убедиться, достаточно взять, например, органическую чувствительность, которая доставляет нам по большей части трудно локализируемые, разлитые, трудно дифференцируемые ощущения с настолько яркой аффективной окраской, что каждое такое ощущение (голода, жажды и т. д.) трактуется так же, как чувство. Их познавательный уровень, степень дифференцированности субъективно-аффективных и объективно-предметных моментов в них существенно разнятся. Каждое ощущение, будучи органическим процессом, отражающим действительность, включает в себя неизбежно полярность, двусторонность. Оно, с одной стороны, отражает какую-то сторону действительности, действующей на рецептор в качестве раздражителя, с другой — на нём в какой-то мере, большей или меньшей, отражается состояние организма. С этим связано наличие в чувствительности, в сенсорике, с одной стороны, аффективных, с другой — перцептивных, созерцательных моментов. Обе эти стороны представлены в ощущениях в противоречивом единстве. Но в этом единстве обычно одна в той или иной мере преобладает над другой. В одних случаях в сенсорике в той или иной мере преобладает аффективный, в другой перцептивный характер, первый по преимуществу в тех видах чувствительности, которые служат главным образом для регулирования внутренних взаимоотношений организма; второй — в тех, которые по преимуществу регулируют его взаимоотношения с окружающей средой. Более примитивная чувствительность была, по-видимому, первоначально нерасщеплённым, недифференцированным единством перцептивных, аффективных и моторных моментов, отражая в нерасчленённом единстве свойства объекта и состояние субъекта. В дальнейшем развитие чувствительности идёт по разным направлениям: с одной стороны, виды чувствительности, связанные с регулированием внутренних взаимоотношений, сохраняют аффективный характер; с другой — в интересах правильного приспособления, а затем и воздействия на среду необходимо отображать вещи в их объективных свойствах, независимых от субъекта. Поэтому в процессе биологической эволюции стали формироваться всё более специализированные, относительно замкнутые аппараты, которые оказались, таким образом, всё более приспособленными к тому, чтобы выражать не общее состояние организма, а отражать возможно более безлично, объективно свойства самих вещей. В физиологическом плане это обусловлено тем, что периферическое раздражение само по себе не обусловливает однозначно ощущение, а является лишь начальной фазой процесса, в который включены и высшие центры. Притом по мере развития центрального аппарата коры центрифугальные иннервации (идущие от центра к периферии), по новейшим данным, играют, по-видимому, в деятельности сенсорных систем почти столь же значительную роль, как и центрипетальные (идущие от периферии к центру). Это регулирование деятельности отдельных сенсорных систем центральными факторами рационализирует чувствительность и служит в конечном счёте тому, чтобы, как бы корректируя локальное раздражение, привести сенсорные качества в сознании в максимальное соответствие с объектом. Проблема чувствительности разрабатывалась первоначально в плане психофизиологии, которая была по существу частью физиологии. Лишь в последнее время она поднимается в собственно психологический план. В психофизиологии ощущения рассматриваются лишь как индикатор состояния органа. Собственно психологическое исследование ощущений начинается там, где ощущения начинают рассматриваться не только как индикаторы состояния органа, а как отражения свойств воспринимаемых объектов. В этом своём взаимоотношении к объекту они являются вместе с тем и проявлением субъекта, индивида, его установок, потребностей, его истории, а не только реакций органа. Психология человека изучает чувствительность человека, а не деятельность органов чувств самих по себе. При этом всякий конкретный процесс ощущения осуществляется конкретным индивидом и зависит от его индивидуальных особенностей, более непосредственно — от его восприимчивости и впечатлительности, т. е. свойств его темперамента. Переходя к изучению ощущения, мы пойдём от менее дифференцированных и опредмеченных интероцептивных ощущений и проприоцептивных к более дифференцированным и опредмеченным экстероцептивным и от контактрецепторов к дистантрецепторам. Этот порядок изложения, в котором интероцепция предшествует экстероцепции, никак не означает какого-либо генетического приоритета первой над второй. По-видимому, генетически первичной была рецепция, в которой экстероцептивные и интероцептивные моменты не были ещё расчленены; при этом главное значение принадлежало компонентам экстероцептивным.

Източник: ОСНОВЫ ОБЩЕЙ ПСИХОЛОГИИ С.Л.Рубинштейн

Психофизиологические закономерности Написана на : 2016-09-02 09:39:37

Характеристика ощущений не исчерпывается психофизическими закономерностями. Для чувствительности органа имеет значение и физиологическое его состояние (или происходящие в нём физиологические процессы). Значение физиологических моментов сказывается прежде всего в явлениях адаптации, в приспособлении органа к длительно воздействующему раздражителю; приспособление это выражается в изменении чувствительности — понижении или повышении её. Примером может служить факт быстрой адаптации к одному какому-либо длительно действующему запаху, в то время как другие запахи продолжают чувствоваться так же остро, как и раньше. Уменьшение интенсивности ощущения при длительном воздействии раздражителя находит себе объяснение в уменьшении частоты нервных импульсов, пробегающих по афферентному нерву, идущему от рецептора в центральную нервную систему. Эдриан (Adrian) установил, что все рецепторы могут быть разбиты на две группы: 1) рецепторы с быстрой адаптацией к раздражителю и быстрым привыканием к нему, что выражается ослаблением ощущения при продолжающемся раздражении органа чувств (тактильные рецепторы), и 2) рецепторы с медленной адаптацией, при деятельности которых ощущение почти не ослабевает (проприорецепторы). С адаптацией тесно связано и явление контраста, которое сказывается в изменении чувствительности под влиянием предшествующего (или сопутствующего) раздражения. Так, в силу контраста обостряется ощущение кислого после ощущения сладкого, ощущение холодного после горячего и т. д. Следует отметить также свойство рецепторов задерживать ощущения, выражающееся в более или менее длительном последействии раздражений. Так же как ощущение не сразу достигает своего окончательного значения, оно не сразу исчезает после прекращения раздражения, а держится некоторое время и лишь затем постепенно исчезает. Благодаря задержке при быстром следовании раздражений одного за другим происходит слияние отдельных ощущений в единое, слитное целое, как, например, при восприятии мелодий, кинокартины и пр. Дифференциация и специализация рецепторов не исключает их единства, выражающегося в их взаимодействии. Это взаимодействие рецепторов выражается, во-первых, во влиянии, которое раздражение одного рецептора оказывает на пороги другого. Так, зрительные раздражения влияют на пороги слуховых, а слуховые раздражения — на пороги зрительных (Лазарев, Кравков), точно так же на пороги зрительных ощущений оказывают влияние и обонятельные ощущения (см. дальше). На взаимодействии рецепторов основан метод сенсибилизации одних органов чувств и, в первую очередь, глаза и уха путём действия на другие органы чувств слабыми или кратковременными, адекватными для них, раздражениями. Взаимосвязь ощущений проявляется, во-вторых, в так называемой синестезии. Под синестезией разумеют такое слияние качеств различных сфер чувствительности, при котором качества одной модальности перекосятся на другую, разнородную, — например, при цветном слухе качества зрительной сферы — на слуховую. Формой синестезии, относительно часто наблюдающейся, является так называемый цветной слух (audition colorée). У некоторых людей (например у А. Н. Скрябина; в ряде случаев, которые наблюдал А. Бине; у мальчика, которого исследовал А. Ф. Лазурский; у очень музыкального подростка, которого имеет возможность наблюдать автор) явление цветного слуха выражено очень ярко. Отдельные выражения, отражающие синестезии различных видов ощущений, получили права гражданства в литературном языке; так, например, говорят о кричащем цвете, а также о тёплом или холодном колорите и о тёплом звуке (тембре голоса), о бархатистом голосе. Теоретически природа этого явления не вполне выяснена. Иные авторы склонны объяснять его общностью аффективных моментов, придающих ощущениям различных видов один и тот же общий им эмоционально- выразительный характер. Взаимодействие рецепторов выражается, наконец, в той взаимосвязи ощущений различных рецепторов, которое постоянно происходит в каждом процессе восприятия любого предмета или явления. Такое взаимодействие осуществляется в совместном участии различных ощущений, например зрительных и осязательных, в познании какого-нибудь предмета или его свойства, как-то — форма, фактура и т. п. (Даже тогда, когда непосредственно в восприятии участвует лишь один рецептор, ощущения, которые он нам доставляет, бывают опосредованы данными другого. Так, при осязательном распознавании формы предмета, когда зрение почему-либо выключено, осязательные ощущения опосредуются зрительными представлениями.) В самом осязании имеет место взаимодействие собственно кожных ощущений прикосновения с мышечными, кинестетическими ощущениями, к которым при ощущении поверхности предмета примешиваются ещё и температурные ощущения. При ощущении терпкого, едкого и т. п. вкуса какой-нибудь пищи к собственно вкусовым ощущениям присоединяются, взаимодействуя с ними, ощущения осязательные и лёгкие болевые. Это взаимодействие осуществляется и в пределах одного вида ощущений. В области зрения, например, расстояние влияет на цвет, ощущения глубины — на форму и т. д. Из всех форм взаимодействия эта последняя, конечно, важнейшая, потому что без неё вообще не существует восприятия действительности.

Източник: ОСНОВЫ ОБЩЕЙ ПСИХОЛОГИИ С.Л.Рубинштейн

Элементы психофизики Написана на : 2016-09-02 09:33:46

Наличие зависимости ощущений от внешних раздражений заставляет поставить вопрос о характере этой зависимости, т. е. об основных закономерностях, которым она подчиняется. Это центральный вопрос так называемой психофизики. Её основы заложены исследованиями Э. Г. Вебера и Г. Т. Фехнера. Оформление она получила в «Элементах психофизики» (1859) Фехнера, оказавших значительное влияние на дальнейшие исследования. Основной вопрос психофизики — это вопрос о порогах. Различают абсолютные и разностные пороги ощущения или пороги ощущения и пороги различения. Исследования по психофизике установили прежде всего, что не всякий раздражитель вызывает ощущение. Он может быть так слаб, что не вызовет никакого ощущения. Мы не слышим множества вибраций окружающих нас тел, не видим невооружённым глазом множества постоянно вокруг нас происходящих микроскопических изменений. Нужна известная минимальная интенсивность раздражителя для того, чтобы вызвать ощущение. Эта минимальная интенсивность раздражения называется нижним абсолютным порогом. Нижний порог даёт количественное выражение для чувствительности: чувствительность рецептора выражается величиной, обратно пропорциональной порогу: J E = I , где E — чувствительность и J — пороговая величина раздражителя. Наряду с нижним существует и верхний абсолютный порог, т. е. максимальная интенсивность, возможная для ощущения данного качества. В существовании порогов рельефно выступает диалектическое соотношение между количеством и качеством. Эти пороги для различных видов ощущений различны. В пределах одного и того же вида они могут быть различны у различных людей, у одного и того же человека в разное время, при различных условиях. За вопросом о том, имеет ли вообще место ощущение определённого вида (зрительное, слуховое и т. д.), неизбежно следует вопрос об условиях различения различных раздражителей. Оказалось, что наряду с абсолютными существуют разностные пороги различения. Э. Вебер установил, что требуется определённое соотношение между интенсивностями двух раздражителей для того, чтобы они дали различные ощущения. Это соотношение выражено в законе, установленном Э. Вебером: отношение добавочного раздражителя к основному должно быть величиной постоянной: K J J = Δ , где J обозначает раздражение, ΔJ — его прирост, K — постоянная величина, зависящая от рецептора. Так, в ощущении давления величина прибавки, необходимой для получения едва заметной разницы, должна всегда равняться приблизительно 1/30 исходного веса, т. е. для получения едва заметной разницы в ощущении давления к 100 г нужно добавить 3,4 г, к 200 — 6,8 г, к 300 — 10,2 г и т. д. Для силы звука эта константа равна 1/10, для силы света — 1/100 и т. д. Дальнейшие исследования показали, что закон Э. Вебера действителен лишь для раздражителей средней величины: при приближении к абсолютным порогам величина прибавки перестаёт быть постоянной величиной. Наряду с этим ограничением закон Э. Вебера допускает, как оказалось; и расширение. Он применим не только к едва заметным, но и ко всяким различиям ощущений. Различия между парами ощущений кажутся нам равными, если равны геометрические соотношения соответствующих раздражителей. Так, увеличение силы освещения от 25 до 50 свечей даёт субъективно такой же эффект, как увеличение от 50 до 100. Исходя из закона Э. Вебера, Г. Фехнер сделал допущение, что едва заметные разницы в ощущениях можно рассматривать как равные, поскольку все они — величины бесконечно малые, и принять их как единицу меры, при помощи которой можно численно выразить интенсивность ощущений как сумму (или интеграл) едва заметных (бесконечно малых) увеличений, считая от порога абсолютной чувствительности. В результате он получил два ряда переменных величин — величины раздражителей и соответствующие им величины ощущений. Ощущения растут в арифметической прогрессии, когда раздражители растут в геометрической прогрессии. Отношение этих двух переменных величин можно выразить в логарифмической формуле: E = K · log J + C, где K и C суть некоторые константы. Эта формула, определяющая зависимость интенсивности ощущений (в единицах едва заметных перемен) от интенсивности соответствующих раздражителей, и представляет собой так называемый психофизический закон Вебера-Фехнера. Допущенная при этом Фехнером возможность суммирования бесконечных, а не только конечных разностей ощущений, большинством исследований считается произвольной. Помимо того нужно отметить, что ряд явлений, вскрытых новейшими исследованиями чувствительности, не укладывается в рамки закона Вебера-Фехнера. Особенно значительное противоречие с законом Вебера-Фехнера обнаруживают явления протопатической чувствительности, поскольку ощущения в области протопатической чувствительности не обнаруживают постепенного нарастания по мере усиления раздражения, а по достижении известного порога сразу же появляются в максимальной степени. Они приближаются по своему характеру к типу реакций по принципу «всё или ничего». Не согласуются, по-видимому, с законом Вебера-Фехнера и некоторые данные современной электрофизиологии органов чувств. Дальнейшие исследования Г. Гельмгольца, подтверждённые П. П. Лазаревым, заменили первоначальную формулировку закона Вебера-Фехнера более сложной формулой, выражающей очень общий принцип, управляющий всеми явлениями раздражения. Однако и попытка Лазарева выразить переход раздражения в ощущение в математических уравнениях не охватывает всего многообразия процессов чувствительности и перехода раздражения в ощущение. Для определения порогов была разработана целая система методов психофизического исследования. Из них основные: 1) метод едва заметных различий: прогрессивно изменяют — увеличивают или уменьшают — раздражитель, пока испытуемый не начнёт или не перестанет замечать разницу; 2) метод истинных и ложных случаев: испытуемому предъявляют для сравнения два любых раздражителя и предлагают определить, какой из них больше; 3) метод средних ошибок, или метод константности: испытуемый должен подобрать к данному ему раздражителю равные. При всех этих методах пороги определяются как статистические средние. Значение измерения порогов заключается в том, что они являются главной основой для точного, количественно выраженного определения дифференциальных различий в сенсорной области — от вида к виду, от индивида к индивиду и у одного и того же индивида в различных условиях — в зависимости от утомления, упражнения, образования и т. д. Тем самым они дают возможность исследовать и значение всех влияющих на сенсорную область высших факторов и косвенно устанавливают их уровень. Они поэтому доставляют данные для ряда выводов, имеющих и практическую значимость. Пороги и, значит, чувствительность органов никак не приходится представлять как некие раз и навсегда фиксированные неизменные лимиты. Целый ряд исследований советских авторов показал их чрезвычайную изменчивость. Так, А. И. Богословский [А. И. Богословский, Опыт выработки сенсорных условных рефлексов у человека, «Физиологический журнал СССР», 1938, стр. 1017.], К. X. Кекчеев [К. X. Кекчеев, «Бюллетень эксперим. биологии и медицины», 1935, вып. 5—6. стр. 358.] и А. О. Долин [А. О. Долин, «Архив биологических наук», 1936, вып. 1—2.] показали, что чувствительность органов чувств может изменяться посредством образования интерсенсорных условных рефлексов (которые подчиняются вообще тем же законам, что и обычные двигательные и секреторные условные рефлексы). Очень отчётливо явление сенсибилизации было в последнее время выявлено рядом исследовании в отношении слуховой чувствительности. Так, А. И. Бронштейн [А. И. Бронштейн, О синтезирующем влиянии звукового раздражения на орган слуха // Бюллетень экспериментальной биологии и медицины. 1936. Т. I. Вып. 4: Сообщения 1 и 2; Т. II. Вып. 5: Сообщение 3.] констатировал понижение порогов слышимости под влиянием повторяющихся звуковых раздражений. Б. М. Теплов обнаружил резкое понижение порогов различения высоты в результате очень непродолжительных упражнений (см. раздел «Слуховые ощущения» этой главы). В. И. Кауфман — в противовес тенденции К. Сишора (Seashore), Г. М. Уиппла и др. рассматривать индивидуальные различия порогов звуковысотной чувствительности исключительно как неизменяющиеся природные особенности организма — экспериментально показал, во-первых, зависимость порогов (так же как самого типа) восприятия высотных разностей от характера музыкальной деятельности испытуемых (инструменталисты, пианисты и т. д.) и, во-вторых, изменяемость этих порогов (и самого типа) восприятия высотных разностей. Кауфман поэтому приходит к тому выводу, что способность различения высоты звука зависит от конкретных особенностей деятельности данной личности и может в известной мере изменяться в зависимости от неё. [В. И. Кауфман, Восприятие малых высотных разностей. Сб. «Исследования по проблеме чувствительности» под ред. В. П. Осипова и Б. Г. Ананьева, т. XIII, 1940.] Н. К. Гусев пришёл к аналогичным результатам о роли практики дегустации в развитии вкусовой чувствительности. [Там же.] Вообще пороги чувствительности не представляют собой абсолютной, неизменной величины. Экспериментальное исследование показывает, что даже такие явления, которые обусловлены в основном, казалось бы, периферическими факторами, не предопределяются органом самим по себе. Так, например, снижение световой чувствительности периферического зрения в ходе темновой адаптации, вызванное предварительным «засветом» периферии сетчатки, существенно зависит от центральных психологических факторов и может быть (как показывает проводимое в Институте психологии исследование Семёновской) снято при внимании. Пороги чувствительности существенно сдвигаются в зависимости от отношения человека к той задаче, которую он разрешает, дифференцируя те или иные чувственные данные. Один и тот же физический раздражитель одной и той же интенсивности может оказаться и ниже и выше порога чувствительности и, таким образом, быть или не быть замеченным в зависимости от того, какое значение он приобретает для человека: появляется ли он как безразличный момент окружения для данного индивида или становится имеющим определённое значение показателем существенных условий его деятельности. Поэтому, для того чтобы исследование чувствительности дало сколько-нибудь законченные результаты и привело к практически значимым выводам, оно должно, не замыкаясь в рамках одной лишь физиологии, перейти и в план психологический. Психологическое исследование имеет, таким образом, дело не только с «раздражителем», но и с предметом, и не только с органом, но и с человеком. Этой более конкретной трактовкой ощущения в психологии, связывающей его со всей сложной жизнью личности в её реальных взаимоотношениях с окружающим миром, обусловлено особое значение психологического и психофизиологического, а не только физиологического, исследования для разрешения вопросов, связанных с нуждами практики.

 

Източник: ОСНОВЫ ОБЩЕЙ ПСИХОЛОГИИ С.Л.Рубинштейн

Рецепторы Написана на : 2016-09-01 16:52:36

Рецептор – орган, специально приспособленный для рецепции раздражений, легче, чем прочие органы или нервные волокна, поддается раздражению; он отличается особенно низкими порогами раздражения, т.е. его чувствительность, обратно пропорциональная порогу, особенно высока. В этом первая особенность рецептора как специализированного аппарата: обладая особенно большой чувствительностью, он специально приспособлен для рецепции раздражений. При этом рецепторы приспособлены для рецепции не любых раздражителей. Каждый рецептор специализируется применительно к определенному раздражителю. <...> Так, образуются тангорецепторы, приспособленные к рецепции прикосновения, густорецепторы – для рецепции вкусовых раздражении, стиборецепторы – для обонятельных, приспособленные для рецепции звука и света фоно- и фоторецепторы. Таким образом, специальная приспособленность к рецепции раздражений, выражающаяся в особо высокой чувствительности, – во-первых, и приспособленность к рецепции специальных раздражителей, т.е. специализация рецепторов по виду раздражителей, – во-вторых, составляют основные черты, характеризующие рецепторный аппарат. В парадоксальной форме специализация органов чувств, или рецепторов, выражается в том, что и неадекватный раздражитель, воздействуя на определенный рецептор, может вызвать специфические для него ощущения. Так, сетчатка дает световые ощущения при воздействии на нее как светом, так и электрическим током или давлением ("искры из глаз сыплются" при ударе). Но и механический раздражитель может дать ощущение давления, звука или света в зависимости от того, воздействует ли он на осязание, слух или зрение. <...> Основываясь на этих фактах и опираясь на специализацию "органов чувств", Й. Мюллер выдвинул свой принцип специфической энергии органов чувств. Основу его составляет бесспорное положение, заключающееся в том, что все специфицированные ощущения находятся в определенном соотношении с гистологически специфицированными органами, их обусловливающими. Это правильное положение, подтверждаемое обширными психофизиологическими данными, завоевало принципу специфической энергии органов чувств универсальное признание у физиологов. На этой основе Мюллер выдвигает другую идею, согласно которой ощущение зависит не от природы раздражителя, а от органа или нерва, в котором происходит процесс раздражения, и является выражением его специфической энергии. Посредством зрения, например, по Мюллеру, познается несуществующий во внешнем мире свет, поскольку глаз наш доставляет впечатление света и тогда, когда на него действует электрический или механический раздражитель, т.е. в отсутствие физического света. Ощущение света признается выражением специфической энергии сетчатки: оно – лишь субъективное состояние сознания. Включение физиологических процессов в соответствующем аппарате в число объективных, опосредующих условий ощущения превращается, таким образом, в средство отрыва ощущения от его внешней причины и признания субъективности ощущения.62 Из связи субъекта с объектом ощущение превращается во включенную между субъектом и объектом завесу. Стоит подойти к интерпретации того позитивного фактического положения, которое лежит в основе субъективно-идеалистической надстройки, возведенной над нею Мюллером, чтобы те же факты предстали в совсем ином освещении. В процессе биологической эволюции сами органы чувств формировались в реальных взаимоотношениях организма со средой, под воздействием внешнего мира. Специализация органов чувств совершалась под воздействием внешних раздражителей; воздействие внешнего мира формирует сами рецепторы. Рецепторы являются как бы анатомически закрепленными в строении нервной системы отпечатками эффектов процессов раздражения. Нужно, собственно, говорить не столько о специфической энергии органов чувств, сколько об органах чувств специфической энергии. "Специфическая энергия" органов чувств или нервов, взятая в генетическом плане, выражает, таким образом, пластичность нерва по отношению к специфичности внешнего раздражителя. Источники специфичности нужно первично искать не внутри, а во вне. Она свидетельствует не о субъективности ощущения, а об его объективности. Эта объективность, конечно, не абсолютная. Ощущение и степень его адекватности действительности обусловлены и состоянием рецептора, а также и воспринимающего организма в целом. Существуют и иллюзии, и галлюцинации, существуют обманы чувств. Но именно поэтому мы и можем говорить о некоторых показаниях чувств как иллюзиях, галлюцинациях и обманах чувств, что они в этом отношении отличаются от других объективных, адекватных действительности показаниях органов чувств. Критерием для различения одних от других служит действие, практика, контролирующая объективность наших ощущений как субъективного образа объективного мира.

Източник: ОСНОВЫ ОБЩЕЙ ПСИХОЛОГИИ С.Л.Рубинштейн

Ощущение Написана на : 2016-09-01 12:54:17

Ощущение, сенсорика всегда более или менее непосредственно связаны с моторикой, с действием, рецептор – с деятельностью эффекторов. Рецептор возникает как орган с пониженным порогом раздражения, приспособленный к тому, чтобы обеспечить ответное действие даже при незначительном воздействии на организм. Ощущение – это, во-первых, начальный момент сенсомоторной реакции; во-вторых, результат сознательной деятельности, дифференциации, выделения отдельных чувственных качеств внутри восприятия. Ощущение и восприятие теснейшим образом связаны между собой. И одно, и другое являются чувственным отображением объективной реальности, существующей независимо от сознания, на основе воздействия ее на органы чувств: в этом их единство. Но восприятие – осознание чувственно данного предмета или явления; в восприятии перед нами обычно расстилается мир людей, вещей, явлений, исполненных для нас определенного значения и вовлеченных в многообразные отношения, этими отношениями создаются осмысленные ситуации, свидетелями и участниками которых мы являемся; ощущение – отражение отдельного чувственного качества или недифференцированные и неопредмеченные впечатления от окружающего. В этом последнем случае ощущения и восприятия различаются как две разные формы или два различных отношения сознания к предметной действительности. Ощущение и восприятие, таким образом, едины и различны. На вопрос: что раньше? – ощущение ли предшествует восприятию так, что восприятие строится на ощущениях, или первично дано восприятие и ощущение выделяется в нем, – единственно правильный ответ гласит: ощущение предшествует восприятию, и восприятие предшествует ощущению. Ощущение как компонент сенсомоторной реакции предшествует восприятию: генетически оно первичнее;61 оно имеется там, где нет еще восприятия, т.е. осознания чувственно данного предмета. Вместе с тем ощущение выделяется в результате анализа наличного восприятия. Этот анализ – не лишенная реального бытия абстракция и не искусственная операция экспериментатора в лабораторных условиях, а реальная познавательная деятельность человека, который в восприятии явления или предмета выделяет его качества. Но выделение качества – это уже сознательная аналитическая деятельность, которая предполагает абстракцию, соотнесение, классификацию. Ощущение, таким образом, – это и очень элементарная, и очень высокая "теоретическая" деятельность, которая может включать относительно высокие степени абстракции и обобщения, возникшие на основе воздействия общественного человека на объективную действительность. В этом его аспекте оно выделяется на основе восприятия и предполагает мышление. Как в одном, так и в другом случае ощущение – это не только чувственный образ или, точнее, компонент его, но также деятельность или компонент ее. Будучи сначала компонентом сенсомоторной реакции, ощущение становится затем содержанием сознательной познавательной деятельности, направленной на соответствующее качество предмета или явления. Ощущение – это всегда единство чувственного содержания и деятельности, процесса. Чувствительность формируется в действии, которое она афферентирует и регулирует, и ее развитие – дифференцированность, тонкость и точность ощущений – существенно зависит от действия. Так, филогенетическое развитие чувствительности у животных существенно зависит от того, какие раздражители являются для них биологически значимыми, связанными с процессом их жизнедеятельности, поведения, приспособления к среде. Целый ряд наблюдений и экспериментов подтверждает это положение. Так, в опытах с "дрессировкой" пчел обнаружилось, что дифференцировка легче на сложные геометрические формы и не резко отличающиеся между собой, но "цветкоподобные"; наоборот, на формы не "ботанические" выработка дифференцировок затруднена (К.Фриш). <...> Биологическая адекватность раздражителя обусловливает в ходе развития его физиологическую значимость, а не наоборот. Подобно этому у человека дальнейшее развитие все более тонких ощущений неразрывно связано с развитием общественной практики; порождая новые предметы с новыми, все более совершенными качествами, она порождает и новые "чувства", способные все более совершенно и сознательно их отображать (см. об историческом развитии сознания). <...>

 Източник: ОСНОВЫ ОБЩЕЙ ПСИХОЛОГИИ С.Л.Рубинштейн

Под влияние на действащия дразнител в рецепторите се развива възбуда, която обаче не остава на едно място, а се разпространява по нерва със скорост 120 метра в секунда, като се насочва към лежащите по-горе центрове. Първа централна инстанция на реакцията спрямо упражнявано отвън въздействие е подкорието. Многобройните опити на И.П.Павлов и неговите ученици върху кучета, на които е отнета кората на големите мозъчни полукълба, показват, че при поставяне в действие на звуков дразнител, светлина и тактилни дразнители са възможни елементарни реакции, управлявани само от подкорието. Обаче за по-сложни форми на различаване дразнителите е необходимо участието на мозъчната кора, до която възбудата стига, след като минава през редица междинни центрове. Коровата част на всеки анализатор включва област, която представлява проекция на периферията на кората. Тук на определени клетки от периферията съответстват определени участъци корови клетки. Сложните взаимни връзки, съществуващи между различните анализатори, водят до това,че реакцията спрямо дразнителя не се ограничава само с анализатора, върху който действа дадения дразнител, а включва сложни промени както в другите анализатори, така и във вътрешните органи. Звукът например предизвиква разширяване на зрителното поле, повишаване на усетливостта към светлината, разширяване на зеницата, обръщане на очите към светлината, промяна на дейността на сърцето, стесняване на периферните кръвоносни съдове, изменения в биотоковете на мозъка,южно-галванична реакция. Също такива генерализирани реакции предизвикват и другите дразнители. Успоредно с по-нататъшното действие на дразнителя тези реакции угасват. Дразнителят започва да предизвиква все по.малък брой реакции. Реакциите, които не са свързани съществено с възприемането на даден дразнител, биват задържани. Ставя стесняване на възбудната зона и възбудата се концентрира в мозъчните клетки на анализатора, върху който действа дразнителя. Всичко това се обяснява с обстоятелството, че когато дразнителите действат върху рецептора, в него възникват не само измененията, които са предизвикани непосредствено от дразнителите, но и рефлекторна пренагласа на рецептора под влияние на импулсите, изпращани от висшите дялове на централната нервна система. В рефлекторната регулация на сетивните органи важна роля играе и вегетативната нервна система. Опитите на Л.А.Обрели и неговите сътрудници показаха, че вегетативната нервна система създава известно подготовка на рефлекторния апарат, като изменя процесите на обмяна на веществата и като регулира степента на адаптиране на рецепторите. При това обаче самата вегетативна нервна система се намира под влияние на мозъчната кора. Така че работата на анализаторите не се свежда до просто предаване на възбудата от периферните до централните дялове на нервната система. Много важна страна на тази работа е осъществяваната под влияние на мозъчната кора рефлекторна пренагласа на всичките дялове на анализатора, зависеща от силата, продължителността и качеството на действащия дразнител. Усещането следователно е сложен рефлекторен процес, свързан не само с предаването на възбудата, причинена от действащия дразнител, но и с преработката на нейното въздействие, дължаща се на рефлекторната дейност на мозъчната кора.

 

 

Източник: Психология под редакцията на А.А.Смирнов, С.1967

Усещания 4.Адаптация Написана на : 2016-08-28 11:00:17

Усетливостта на анализатора се изменя под влияние на приспособяването на сетивния орган към действуващия дразнител.Това явление се нарича адаптация. Адаптиране може да става както по посока на повишаване на усетливостта (когато се преминава от силни към слаби дразнители), така и по посока на понижаването и(когато се преминава от слаби към силни дразнители). Адаптацията се проявява при всички видове усещания, особено в областта на зрението, обонянието, кожните усещания и вкуса; по-слабо изразена е тя в областта на слуха. Адаптирането на всички сетивни органи протича по аналогични закономерности и тъй като особено добре е проучена адаптацията на зрението към светлина и към тъмнина разглеждането на зрителната адаптация може да разкрие общите закони на адаптирането. При преминаването от ярка светлина към тъмнина ние отначало не виждаме предметите, но постепенно започваме да различаваме очертанията им (адаптация към тъмнината). Ако при този случай непрекъснато измерваме усетливостта, ще се окаже, че тя нараства, при това отначало много бързо, после все по-бавно и накрая, към 30-та - 40-ата минута от престоя на тъмно - се задържа на опредеделено равнище. Усетливостта на органа на зрението може да се изменя в поразително широки предели: тя може да се увеличава до 200 милиона пъти. Като се правят последователни измервания на усетливостта през време на на престоя на изследваното лице в тъмнината, може да се построи график, който да отразява хода на изменянето на усетливостта във времето - така наричаната крива на адаптирането към тъмнината.

1

 Адаптацията се осъществява чрез няколко механизма - както периферни, така и централни. Така при преминаване на тъмно става разширяванена зеницата и следователно увеличава се количеството светлина, което можеда попада в окото от светлинния дразнител. Но зеницата може да измени усетливостта си най много 17 пъти, нещо, което не може да обясни извънредно голямата амплитуда на адаптацията. При адаптирането към светлина ставя стесняване на зеницата и се намалява концентрацията на зрителния пурпур в ретината на окото. В адаптацията вземат участие и централните нелвни механизми.Под влияние на нервните импулси, идващи в ретината от мозъчната кора, може да се мени броят на активноработещите нервни елементи по периферията. Колко голямо е значението на нервните влияния в процеса на адаптирането, сочат фактите на сериозно нарушаване на адаптацията при някои нервни заболявания. Докато адаптирането на органа на зрението към тъмнината трае десетки минути, то органът на слуха се адаптира значително по-бързо: в течение само на 15 секунди. Адаптацията към звука се състои в това, че след като е подествал силен звук, усетливостта бива понижена. Адаптацията към тишина се състои в това, че в определен интервал от време, след като е действал звукът, усетливостта се възтановява. Много сшлно се изразява усетливостта в областта на тактилните усещания, която в тези случаи се проявява не само в значително понижаване ва ефекта от действието на дразнителя, но и в пълно изчезване на усещането. Така слабо докосване до определен участък от кожата престава да се усеща вече след няколко секунди. Затова не усещаме допирането на дрехите, които носим. С широки възможности за адаптация се характеризират температурните усещания. Когато се потопим във вана, водата може отначало да ни се струва гореща, но постепенно усещането на топлината отслабва. Обаче при силни топлинни и студови дразнители не става адаптация или пък тя протича бавно. В областта на обонянието адаптирането протича различно спрямо разните миризми. При понижаване на усетливостта към една миризма усетливостта към други миризми може да не се понижава, макар адаптацията да се разпространява върху група подобни миризми. Адаптацията към болезнените дразнения е слаба. При много силните болки изобщо няма адаптиране. Това се обяснява с биологичната роля на болката като сигнал за нарушаване на нормалното състояние на организма. От адаптация трябва да различаваме явлението сенсибилизация. Докато адаптацията представлява повишаване на усетливостта и понижаването и, и същевременно е приспособяване на органа към дестващия му дразнител, сенсибилизацията е винаги повишаване на усетливостта под влияние на действието на дразнителя.

 

 

Източник: Психология под редакцията на А.А.Смирнов, С.1967

Усещания 3.Усетливост и измерването и Написана на : 2016-08-28 10:58:00

Не всяко дразнене поражда усещане. За да възникне усещане дразнителят трябва да стигне до определена величина. Минималната величина на дразнителя, при която може да възникне усещане, се нарича абсолютен праг на усещането. Дразнители, които не стигат до тази величина, лежат под прага на усещането. Така ние не усещаме отделните прашинки и дребните частички, които падат по кожата. Светлинни дразнители под определена граница на яркост не пораждат зрителни усещания. Величината на абсолютния праг характеризира абсолютната усетливост на сетивните органи, т.е. способността им да реагират спрямо минималните, най-слабите въздействия от страна на дразнителите. Колкото по-слаби дразнители са в състояние да породят усещания, т.е. колкото по-малка е величината на абсолютния праг, толкова по-висока е способността на сетивните органи да реагират спрямо тези въздействия,толкова по-голяма е абсолютната им усетливост. Изразена с число, абсолютната усетливост е равна на величина, обратно пропорционална на абсолютния праг на усещанията. Ако означим абсолютната усетливост с буква (У)абс., а величината на абсолютния праг с (П)абс., връзката между абсолютната усетливост и абсолютния праг може да се изрази чрез формулата: (У)абс.=1 върху(П)абс.


Източник: Психология под редакцията на А.А.Смирнов, С.1967

Усещания 2.Класификация на усещанията Написана на : 2016-08-22 01:22:01

Анализаторите може да се разпределят на групи. Първата група са външните анализатори. Те притежават рецептори, разположени по периферията на тялото (екстерорецептори), и възприемат външните дразнители. Към усещанията, пораждани от работата на външните анализатори, спадат: зрителните, слуховите, кожните (тактилните - т.е. усещанията за допир и натиск, температурните, вибрационните усещания), вкусовите и обонятелните усещания. Втората група са вътрешните анализатори. Те притежават крайни апарати, рецептори, разположени във вътрешните органи и тъканите (интерорецептори), и възприемат промените, които стават вътре в организма. С работата на вътрешните анализатори са свързани органните усещания. Междинно положение заема двигателният анализатор. Неговите периферни окончания, разположени в мускулите и ставите (проприорецептори), могат да служат както за усещане на движението и положението на телесните органи, така и за определяне свойствата на външните предмети (например при осезаване на предмета с ръка). С работата на двигателния анализатор са свързани двигателните усещания за предвиждане и положението на тялото и неговите части в пространството. Общи за разните анализатори са усещанията за болка, сигнализиращи за разрушителната сила на дразнителя.


Източник: Психология под редакцията на А.А.Смирнов, С.1967

Усещането е отражение на отделни свойства на предметите и явленията от материалния свят, които непосредствено въздействат в даден момент върху сетивните органи.Чрез усещанията узнаваме за такива свойства на предметите като цвят, мирис, вкус, гладкост, грапавост и т.н. Усещанията дават възможност да съдим за промените, които стават и в нашето собствено тяло за движението и положението на тялото и на отделните му части, както и за работата на вътрешните органи. Посредством сетивните органи човек опознава съществуващия независимо от неговото съзнание материален свят. Усещането е резултат от въздействието на материята върху сетивните органи.„Материята, като действа върху нашите сетивни органи, произвежда усещането.“Ленин-Съч.т14,стр.47 Тъй като усещанията възникват в резултат на въздействието на предметите и явленията от действителността върху сетивните органи, върху мозъка, те представляват отражение на обективните свойства на предметите и явленията от реалния свят. Усещането е субективен образ на обективния свят. То принадлежи на субекта, но е отражение на онова, което съществува обективно, независимо от субекта. Усещанията са първоизточник на всички наши познания за света. „По друг начин освен чрез усещанията ние за никакви форми на веществото и за никакви форми на движението нищо не можем да узнаем.“ Ленин, Съч.т14,стр.318 Предметите и явленията от действителността, въздействуващи върху сетивните органи, се наричат дразнители. Процесът на въздействие на дразнителите върху сетивните органи се нарича дразнене. Дразненето предизвиква в нервната тъкан процеса възбуда. Усещането е резултат от възбуждане на най-сложно организирани системи от нервни клетки, между които - нещо, абсолютно необходимо за възникването на усещания - клетките на кората на главния мозък. Тия системи от клетки представляват възприемащите апарати, които осъществяват анализ на външните въздействия, поради което И.П.Павлов ги нарече анализатори. Анализаторът се състои от: 1) периферен дял -рецептор, който възприема действащия върху него дразнител; 2) аферентни - центростремителни нерви, които пренасят възбудата до нервните центрове; 3) съответните дялове от подкоровите и коровите системи на мозъка, в които става преработването на нервните импулси, идващи от периферните дялове. Анализаторът не е пасивен приемник на енергията. Той е орган, който рефлекторно се пренаглася под въздействието на дразнителите. Човекът и животното например обръщат глава и очи по посока на появилия се предмет. При действието на ярка светлина зеницата се стеснява и клепачите се притварят. Външното въздействие предизвиква следователно рефлекторни актове, които нагласяват анализатора и му помагат да възприеме дразнителя. Това е възможно, защото в състава на зрителните, слуховите, обонятелните и другите центростремителни нерви има ифиринтни (центробежни) нервни влакна, чрез които кората регулира работата на лежащите по-долу дялове на анализатора. Самото наименование анализатор показва, че той разчленява въздействията, които в извънредно голям брой попадат върху организма. При това анализаторът обособява не само елементарните дразнители, но и сложните, състоящи се от няколко компонента (комплексни дразнители). Обособяването на комплексните дразнители изисква компонентите на всеки от тях да се обединяват в едно цяло. При анализаторите следователно е налице и синтез(обединяване) на отделните дразнения в повече или по-малко сложни системи.


Източник: Психология под редакцията на А.А.Смирнов, С.1967

Теория Написана на : 2016-08-16 11:20:24

Система на обобщено, достоверно знание за един и друг фрагмент от действителността, която описва, обяснява и предсказва функционирането на определена съвкупност, съставлявана от нейните обекти. Всака теория има сложна сруктура. Напримерно физическите теории се състоят от формален апарат: логически и математически символи, правила - аксиоматизация, и съдържателна интерпретация: методологически принципи, философски възгледи и т.н.

Безкрайност лоша Написана на : 2016-08-09 23:20:36

фрактал

Метафизическо разбиране на безкрайността на света, което предполага признаването на монотонното, безкрайно повтарящо се редуване на едни и същи конкретни свойства, процеси и закони на движение в каквито и да било мащаби на пространството и времето. По отношение строежа на материята лошата безкрайност означава допускане на неограничена делимост на материята, при която всяка по малка частица притежава същите свойства и се подчинява на същите специфични закони на движение, както и макроскопичните тела. В разбирането на строежа на Вселената то предполага безкрайна йерархия на механическите системи с едни и същи свойства и закони на съществуване. В разбирането на развитието на природата то означава признаване на безкрайни кръговрати на материята с постоянно възвръщане към един и същ изходен пункт.


Диалектиката го отхвърля, като се основава на неизчерпаемостта и нееднородността на материалния свят,на съществуването на безкрайно множество от качествено различни равнища на структурната организация на материята,на вечното саморазвитие и качествени изменения на материята и формите на нейното движение.

*  *  *

Разглеждайки тази информация си спомних за фракталната геометрия, която представлява математическо множество "начупени" самоподобни фигури потъващи в безкрайност. Благодарение на нея може да се опише абсолютно цялата природа, всеки един детайл на материята! Това означава, че комунистическата диалектика в този случай не е на вярни позиции, или просто противоречи на фракталната теория. Все пак фракталните елементи са навсякъде и са доста разнообразни, но учените са успяли да ги сведат до "аксиома". Фракталната теория намира приложение в много сфери - кардиологията, програмирането, правят се фрактални антени и много неща още. Това е въпрос относно безкрайността, поставен в друга светлина.

Закони на роботиката Написана на : 2016-08-04 15:40:53

R2D2

Азимов

1.Роботът не може да причини вреда на човек или с бездействието си да допусне на човека да бъде причинена вреда.

2.Роботът е длъжен да се подчинява на човека, ако това не противоречи на Първия закон.

3.Роботът е длъжен да се грижи за собствената си безопасност, ако това не противоречи на Първия и Втория закон.

0.По-късно формулиран от робот Закон 0: Един робот не трябва да причинява вреда на човечеството или чрез бездействие да причини вреда на човечеството. Съответно към Закон 1 се добавя "ако това не противоречи на Нулевия закон."

Дилов

4.Роботът е длъжен при всички обстоятелства да се легитимира като робот.

Кесаровски

5.Роботът е длъжен да знае, че е робот

За филма Interstellar Написана на : 2015-05-16 22:57:24

Интерстелар


Изгледах този филм няколко пъти. Хареса ми. Сюжета е много добър, но от гледна точка на физиката имах нужда от разяснения. Сякаш някой ми говори на китайски и единственото, което можех да предам е , че някой си е отварял устата. Всичко свързано със сингулярността, Хоризонта на събитията и хиперкуба не ми бе ясно. В края на филма става понятна за проницателния зрител философската идея на Кристофър Нолан. Но е нужно да се започне не с философската идея, а с фантастическите елементи... И така, светът в далечно бъдеще. Селското стопанство е заплашено от някакъв патоген, който диша азот. Човечеството е принудено да търси нова планета за живот. В Слънчевата система няма къде да се преселят хората, няма пригодна за живот планета. Нужно е да се попадне в друга звездна система, но как? На помощ идва или късметът или извънземни приятели. В Слънчевата система недалеч от Сатурн откриват времепространствен тунел, който води в друга галактика, където изглежда има пригодни за живот планети. Из тези особености на повествованието, които можем да отнесем към класическата физика и космонавтиката си струва да споменем изстрелването на ракетата от Земята. Мощна ракета от типа Сатурн се изстрелва в небесата, наистина скромно показано, а земното убежище, от което стартира би било разрушено - както и да е. Последвалите кацания и излитания от различни планети минават без запъвания, по съвсем друг начин - сякаш излита самолет, без кълба от огън и дим, както в сериала от 60-те Стар трек. Второ - за създаване на тежест, гравитация на космическата станция се използва въртене, центрубежна сила. Създателите на филма не взимат под внимание кориолисовата сила, защото ако я вземем в предвид, то рязко вдигната глава или ръка биха изменили курса на кораба. Затова не се използва изкуствена гравитация на реални космически станции. В филма присъства много от фантастиката от 50-те и 60-те години. Планети с ледени облаци или планета покрита с вода до колена, по която се задават гигантски вълни. За да летят спокойно космонавтите използват хибернация или анабиоза. И така - с обичната фантастика дотук, започвам с фантастиката от Общата теория на относителността. Ние живеем не в гладкия триизмерен свят на Галилей-Нютон, в който гравитацията ни притегля към Земята, а Земята към Слънцето и изкривява хода на светлинните лъчи. Ние съществуваме в пространство-времето, в четиримерното пространство, в което гравитацията не влияе на светлинните лъчи, а влияе самото пространство. Лъчите се движат направо, пространството е изкривено. Така е удобно за космолозите. Между другото това явление може да се наблюдава с невъоръжено око по време на слънчево затъмнение, когато заедно с диска на закритото от Луната Слънце може да се видят звезди, които би трябвало да са зад Слънцето. Притеглянето на Слънцето е изкривило пространството, лъчите от звездите са заобиколили Слънцето и са попаднали на Земята. Може да се мисли, че пространството като пространство е без изкривявания, а фотонът се отклонява от гравитационното притегляне... Ако съществуваше двумерно пространство, което би изглеждало от нашето пространство като повърхност , то би могло да си го представим изкривено - Геометрията на Лобачевски, ако сгънем един лист на две, то две отдалечени една от друга точки ще се окажат рядом. Нужно е само двумерният обект живеещ в плоскостта да прелети през триизмерното пространство. Във филма сгънато се оказва нашето триизмерно или по-точно четириизмерно пространство. В това място, където попадат космонавтите има три планети във орбита около черна дупка. Черната дупка от гледна точка на физиката съвсем не е мистически обект. За да излетиш от Земята е нужна скорост от 11км в секунда, това се нарича космическа скорост; за да излетиш от Луната е нужна по-малка скорост Луната е по-лека, по-слабо притегля ; за да излетиш от Юпитер е нужна много по-голяма скорост, планетата е огромна. От черната дупка не може да излети даже светлината. Черната дупка в нашата галактика има маса в милиарди слънчеви маси, а радиусът у нея е колкото диаметърът на орбитата на Плутон, средната плътност на веществото у нея е подобна на връхните слоеве на атмосферата на Земята. Просто много голяма звезда, от която не може да се измъкне светлината. Но това е от гледна точка на класическата физика, а в реалността приближавайки се към тази повърхност, на която космическата скорост превишава скоростта на светлината (Хоризонт на събитията - така се нарича тази повърхност), та приближавайки се към Хоризонта на събитията тялото би изпитвало не само раздиращи формата му деформации, а и деформации във времето. Най-интересното във филма се случва тогава, когато героят преодолява този Хоризонт на събитията и се оказва там, където има нещо, което никой не знае какво е. Персонажът се оказва в петимерен свят, от който той наблюдава нашето четиримерно пространство-време. Всичко, което се случва в тази част на филма е много интересно и важно и говори за светоразбирането на авторите. Попаднал в черната дупка главният герой разглежда своето минало. Роботът му подсказва: този пространствен хиперкуб е създаден за нас от обитателите на петимерното пространство. Главният герой казва: не, това сме го създали ние. Какво искат да кажат с това авторите ? Нарушавайки закона на причинността строго действащ в нашето четиримерно пространство-време, хората достигнали до петимерното пространство може и да са сътворили нашето време-пространство. Това сваля въпроса за появлението на живота на Земята, но от къде се е появил животът във Вселената? Нолан повтаря този прийом. Тази Вселена е създадена от петимерни същества, които всъщност са хора, само че неподчиняващи се на законите на причинността. Носи своята научна ерес създателят на филма, но до всички достигна душевният сюжет в духа на подвизите на космонавтите от миналото. Втори филм на Нолан, който съм гледал. Много хубава идея и изпълнение.

Използвани са цитати от моя приятел Борис Бояршинов, на който благодаря специално за разбирането на филма.

Цитати от филма:

***

-Помислих те за призрака.

-Няма призраци, миличка.

- Дядо казва, че има.

-Това е, защото дядо ти е на път да стане такъв, връщай се в леглото.

***

-Добре, Мърф,искаш да говорим за наука?Не трябва да те е страх от някакъв призрак, трябва да стигнеш по-далеч. Описваш фактите, анализираш и стигаш до заключение. Съгласна?

***

Знаете ли, че една от онези безполезни машини е ЯМР?

***

Мисля за думата "свръхестествено",но определено не би било научно.

***

"Остани"! Пише "остани", татко.

***

-Добре ли си, Ром?

-Всичко това ме потиска, Купър. Милиметри алуминий и отвъд тях вакуум. Хиляди милиони километри. Би ни убил за секунди.

-Знаеш ли, че едни от най-известните мореплаватели не са могли да плуват?

***

-Тогава да гласуваме.

- Преди това трябва да знаеш нещо.Бранд, в правото си е да знае.

-Това няма нищо общо.

- Кое?

- Влюбена е в Улф Едмънд.

- Истина ли е?

-Да.

-Именно това ме кара да последвам сърцето си. Изгубихме ценно време в опити да си обясним всичко с теории.

-Въпреки всичко си учен, Бранд.

- Добре ме чуй. Любовта не е нещо, което сме изобретили. Тя е видима и всесилна.Все нещо трябва да значи.

- Да, любовта има смисъл.Социален, емоционален и размножителен.

- Обичаме хора, които са мъртви.Къде е социалният ти смисъл в това?

- Няма такъв.

-Може би означава нещо повече.Нещо, което още не осмисляме. Възможно е да е нещо като доказателство, артефакт от висше измерение, което не приемаме съзнателно.Прекосих вселената заради човек, когото не съм виждала 10 години. Който съм сигурна, че е мъртъв. Любовта е единствената ни позната сила,която пресича ограниченията на времето и пространството.Може би трябва да и се доверим, въпреки че още не я разбираме напълно. Добре, Купър. Да.Дори и нищожната възможност да зърна Улф ме изпълва с щастие.Това не означава, че греша.

- Честно казано, Амелия,възможно е да грешиш.

***

Молете се да не узнаете чувството колко хубаво е да видиш друго лице. В началото не знаех в какво да вярвам,но накрая изгубих всякаква надежда

***


Музиката към филма е написана от Hans Zimmer. Ето една забележителна сцена от филма със музика на същия композитор:

Любовь Написана на : 2015-05-11 05:10:19

наука


Да, любви нет. Есть нейромедиаторы — дофамин и эндорфины, природные эйфоретики, чей выброс связывается с определённой особью-партнёром (а если быть точнее, то, скорее, с поведением определённой особи-партнёра). Есть фенилэтиламин, действующий на ранних этапах. Однако повышенная выработка нейромедиаторов не может быть длительной, иначе человек быстро утратит способность к рациональному мышлению (а то и вовсе с ума спрыгнет), поэтому предполагается, что эта свистопляска в среднем длится несколько месяцев (вроде бы не более тридцати — отсюда и расхожая ванильная фразочка про любовь, живущую три года). Потом якобы в игру входят вазопрессин и окситоцин (хотя его прямое воздействие на межполовую связь, называемую обычно "любовью", пока довольно сомнительно). Эти гормоны влияют уже больше на формирование так называемых "родительских" чувств. Любви нет. И, в сущности, нет ничего. Нет тоски, нет ненависти, нет страха, нет привязанности: есть лишь гормональные всплески, обусловленные, по всей видимости, психологической реакцией особи на определённую комбинацию внешних раздражителей. Реакции могут отличаться и зависят от личности, однако в целом они наверняка поддаются общей классификации. И, как следствие, их, пожалуй, можно назвать типовыми. Мы разные так же, как и человечки из конструктора Лего. И, в сущности, нет человека как такового: есть биоробот, организм, действующий в соответствии с заложенной в нём программой и — как это ни печально — осознающий себя. И вот это самоосознание — это, наверное, самая грустная насмешка природы над нашим видом. И проблема лишь в том, что от понимания всего этого не легче, а, пожалуй, лишь ещё более мерзко.

Астрономия Написана на : 2015-05-11 03:44:56

Астрономия


Астрономия - (гр. astron - звезда, и nomos - закон) - наука за положението, движението, строежа и развитието на небесните тела, техните системи и други форми на космическата материя. Астрономията се разделя на редица дисциплини, всяка от които на свой ред се дели на по-малки подразделения. Така астронометрията включваща сферичната астрономия, а също геодезичната, мореплавателната и други дялове на практическата астрономия се занимават с въпросите на измерване положението и размерите на небесните тела: звездната астрономия изучава закономерностите на пространственото разпределение и движение на звездите и техните системи; радиоастрономията изследва различните космически обекти чрез наблюдаване на излъчваните от тях радиовълни; астрофизиката има като една от своите задачи да изследва физическите свойства на космическото вещество (тела, прах, газ) и полетя; космогонията изучава въпросите на техния произход и развитие, космологията - общите закономерности на строежа на Вселената като единно свързано цяло, като всеобхватна система от космически системи.Астрономията в огромна степен разширява в пространството и времето опитната база на природознанието и човешкото познание изобщо. Благодарение на астрономията човешкото познание прониква на милиарди светлинни години в световното пространство, на стотици милиони и милиарди години във времето, в миналото. Обектите на астрономията са грандиозни природни физически лаборатории, където стават многобройни процеси, които засега изобщо не могат да бъдат възпроизведени в земни условия или се възпроизвеждат в несравнимо по-малки мащаби. Така термоядрените реакции бяха открити за първи път в звездите и едва след това възпроизведени на Земята (като неуправляеми, взривни реакции); в космическите лъчи частиците иман енергии, които са все още недостижими дори за най-мощните ускорители( в Космоса ние наблюдаваме също вещество в свръхплътно и крайно разредено състояние, гравитационни и електромагнитни полета с колосални размери и сила, взривове и ударни вълни от грандиозни мащаби и т.н. Значително разширявайки опитната база на физиката, астрономията същевременно сама се опира на методите и средствата на физическите науки. Днес стават възможни наблюдения извън пределите на Земята ( измервания в междупланетното пространство, в атмосферата и на повърхността на други планети и т.н.). Астрономията е една от най-древните науки и повече от други клонове на природознанието принадлежи към тези отрасли на природознанието, които в най-голяма степен спомагат за изработването и разпространяването на правилни, материалистически възгледи за природата.

Теория на относителността Написана на : 2015-05-07 01:21:39


ая Теория на относителността - физическа теория за пространството и времето, формулирана от Айнщайн в 1905 (специална теория) и в 1906 (обща теория). Тя тръгва от така наречения класически принцип за относителността на Галилей - Нютон, според който механичните процеси протичат по един и същ начин в системите, движещи се една спрямо друга праволинейно и равномерно. Развитието на оптиката и електродинамиката доведе до извода за приложимостта на този принцип на относителността към разпространяването на светлината, т.е. на електромагнитните вълни (независимост на скоростта на светлината от движението на системата). Този извод беше обяснен от специалната теория на относителността, която се отказа от понятието за абсолютно време, абсолютна едновременност и абсолютно пространство. Според специалната теория на относителността ходът на времето зависи от движението на системата и интервалите на времето (и пространствените мащаби) се изменят по такъв начин, че скоростта на светлината в дадена система не се изменя в зависимост от нейното движение. Изменят се също така пространствените мащаби. От тези предпоставки бяха изведени голям брой физически заключения, които обикновено се наричат "релативистични", т.е. основани на теорията на относителността. От тези физически изводи особено значение придоби съотношението на Айнщайн, според което масата на тялото и пропорционална на неговата енергия и което широко се използва в съвременната ядрена физика. Като развива и обобщава специалната теория на относителността Айнщайн стига до общата теория на относителността, която по своето основно съдържание е нова теория за гравитацията. Тя се основава на предположението, че четириизмерното пространство - време, в което действат силите на притеглянето, се подчинява на на съотношенията от неевклидовата геометрия. Съотношенията на неевклидовата геометрия върху равнина могат да бъдат нагледно представени като обикновени евклидови съотношения, върху повърхнина с кривина. Айнщайн разглежда отклонението на геометричните съотношения в четиримерното пространство - време от евклидовите като изкривяване на пространство - времето. Той отъждестви тези изкривявания с действието на силите на притеглянето, с гравитационните полета. Притеглянето е изкривяване на пространство - времето. Това предположение бе потвърдено през 1919 от астрономическите наблюдения, които показаха, че лъчът на звездата като първообраз на правата линия се изкривява близо до Слънцето под влияние на притеглянето. Общата теория на относителността досега не е добила характер на завършена и безспорна физическа концепция, какъвто има специалната теория. Философските изводи на теорията на относителността изцяло потвърждават и обогатяват идеите на диалектическия материализъм. Теорията на относителността показа неразривната връзка между пространството и времето (тя е изразена в единното понятие пространствено-временен интервал), а също между материалното движение, от една страна, и неговите пространствено - временни форми на съществуване - от друга. Определянето на пространствено временните свойства в зависимост от особеностите на материалното движение ("забавяне" на времето,"изкривяване" на пространството) разкри ограничеността на представите на класическата физика за "абсолютното" пространство и време, неоснователността на тяхното обособяване от движещата се материя. Теорията на относителността се яви като рационално обобщение на класическата механика в областта на движението на телата с близки до скоростта на светлината скорости. Теорията на относителността е картина на обективните процеси, отражение на реалната действителност, превъзхождащо по точност отражението давано от класическата механика.

 

Материализъм Написана на : 2015-05-01 17:18:48

витр


Материализъм (лат. materialis - веществен) - единственото научно философско направление, противоположно на идеализма. Можем да различим материализъм като стихийна увереност на всички хора в обективното съществуване на външния свят и материализъм като философски мироглед, представляващ научно задълбочаване и развитие на гледището на стихийния материализъм. Философският материализъм утвърждава първичността на материалното и вторичността на духовното, идеалното, което означава вечност, несътвореност на света, безкрайност на света във времето и пространството. Смятайки съзнанието за продукт на материята, материализмът го разглежда като отражение на външния свят и по такъв начин признава познаваемостта на природата. В историята на философията материализмът обикновено е бил мироглед на напредничавите класи и слоеве на обществото, които са били заинтересовани от правилното познаване на света, от засилването властта на човека над природата. Обобщавайки постиженията на науката, материализмът е спомагал за растежа на научното знание, за усъвършенстване на научните методи, което на свой ред е оказало благотворно влияние за успехите на човешката практика, за развитието на производителните сили. В процеса на взаимодействието между материализма и специалните науки се изменяли видът и формата на самия материализъм. Първите учения на материализмът се появяват заедно с възникването на философията, в робовладелските общества на древна Индия, Китай, Гърция няколко века пр.н.е. във връзка с прогреса на научните знания в областта на астрономията, математиката и други науки. Обща черта на древния, до голяма степен още наивен материализъм (Лао Цзи, Ян Джу, Уан Чун, школата Локаята, Хераклит, Анаксагор, Емпедокъл, Демокрит, Епикур и др.) е признаването на материалността на света, на неговото съществуване независимо от съзнанието на хората. Неговите представители се стремели да намерят в многообразието на природата общото първоначало на всичко съществуващо и ставащо (Елемент). Заслугата на древния материализъм било създаването на хипотезата за атомистичния строеж на материята (Левкип, Демокрит). Много древни материалисти били стихийни диалектици. Обаче повечето от тях не правели ясна разлика между физическото и психическото, като приписвали свойствата на последното на цялата природа (Хилоизъм). Развитието на материалистически и диалектически положения в древния материализъм се съчетавало още с влиянието на митологическата идеология. През средните векове материалистическите тенденции се проявявали във формата на номинализъм и в ученията за "съвместната вечност на природата и бога". В епохата на Възраждането материализмът (Телезио, Бруно и др.) често бил облечен във формата на пантеизъм и хилоизъм, разглеждал природата в нейната цялост и в редица отношения напомнял на материализма от античността. Материализмът бил развит по-нататък през 17в.-18в в страните на Европа (Бейкън, Галилей, Хобс, Гасенди, Спиноза, Лок). Тази форма на материализма възникнала върху почвата на зараждащия се капитализъм и на свързания с него растеж на производството, техниката, науката. Играейки роля на идеолози на прогресивната по това време буржоазия, материалистите подели борба срещу средновековната схоластика и църковните авторитети, обръща ли се към опита като към учител и към природата като към обект на философията. Материализмът от 17в.-18в. е свързан с бурно прогресиращите тогава механика и математика, което обусловило неговия механистически характер. За разлика от натурфилософските материалисти от епохата на Възраждането материалистите от 17в. започнали да разглеждат последните елементи на природата като неодушевени и безкачествени. Друга особеност на материализма от тази епоха бил стремежът към анализ, към разделяне на природата на повече или по-малко обособени, несвързани една с друга области и обекти на изследване и разглеждането им извън развитието. Сред представителите на материалистическата философия от този период особено място заемат френските материалисти от 18 в. (Ламетри, Дидро, Хелвеций и Холбах). Оставайки ,общо взето, на позицията на механистичното разбиране на движението, те, следвайки Тоуланд, го разглеждали като универсално и неотнимаемо свойство на природата и напълно се отказали от деистическата непоследователност, присъща на повечето материалисти от 17в. У френските материалисти от 18 в. особено ярко се проявила органическата връзка, съществуваща между всеки материализъм и атеизма. Връхна точка в развитието на тази форма на материализма на Запад бил "антропологическият" материализъм на Фойербах. Същевременно у Фойербах най-ярко се проявила характерната за целия домарксов материализъм съзерцателност. В Русия и други страни от Източна Европа по-нататъшна крачка в развитието на материализма през втората половина на 19 в. била философията на революционните демократи (Белински, Херцен, Чернишевски, Добролюбов, Маркович, Ботев и др.), която се опирала на традициите на Ломоносов, Радишчев и др. и в редица отношения се издигала над тесния хоризонт на антропологизма и метафизическия метод.Висша и най-последователна форма на материализма стана създаденият от Маркс и Енгелс към средата на 19в. диалектически материализъм. Той преодоля не само посочените по-горе недостатъци на стария материализъм, но и присъщото на всички негови представители идеалистическо разбиране на човешкото общество. За съвременните напредничави учени е характерна еволюцията от природонаучния към съзнателния, а в последна сметка към диалектическия материализъм (Ланжвен, Жолио-Кюри и др.). Една от особеностите на диалектическия материализъм е обогатяването му с нови идеи.

Философски тетрадки Написана на : 2015-04-21 21:55:14


книгаЗаписки на В.И.Ленин по философия, излезли за пръв път в отделно издание през 1933г. Философски тетрадки представляват обширни извадки, направени от В.И.Ленин (главно през 1914-1916) от различни философски произведения. Наред с конспективните записки на съдържанието на прочетените произведения Ленин прави важни критични бележки, изводи и обобщения. Във Ф.т. има конспекти на следните книги: Маркс и Енгелс - "Светото семейство", Лудвиг Фойербах - "Лекции за същноста на религията", Хегел - "Науката логика", "Лекции по философия на историята" и "Лекции по история на философията", Ласал - "Философията на Хераклит Тъмни Ефески", и Аристотел "Метафизика".Огромен интерес представлява фрагментът "Към въпроса за диалектиката", в който Ленин в сбита форма дава дълбоко изложение на същността на материалистическата диалектика. Във Ф.т. има също така бележки върху редица книги по природознание и други въпроси. Съдържат извънредно ценни мисли и зказвания по най-различни проблеми на философията. Централна тема на Ф.т. е диалектиката.Ленин дава дълбоко определение на диалектиката, което всестранно разкрива нейната същност, нейните елементи, формулира основите на марксисткото разбиране за логиката и нейните категории, дава характеристика на диалектическия процес на познанието на учението за противоречията като ядро на диалектиката. Голямо значение за развитието на философията имат положението на Ленин за единството на диалектиката, логиката и теорията на познанието, а също и указанията по въпроса за разработването на диалектическата логика. Особено важни в това отношение са мислите на Ленин, че историята на мисълта и законите на мисленето съвпадат в логиката на историята, че за необходимостта да се изработи правилна теория на познанието трябва философски да се обобщи историята на техниката, природознанието, умственото развитие на детето, на животните и т.н. Голямо внимание Ленин отделя на исорията на философията. Ленин показва, че тя е история на бобата на материализма и идеализма, отбелязва важността на изучаването на историята на диалектиката, засяга редица методологични въпроси на историята на философията като наука, дава оценка на възгледите на много философи, като отделя особено внимание на Хегел. В бележките върху книгата по природознание Ленин подчертава значението на диалетическия материализъм като единствено научна методология. Ф.т. представляват образец на творческо развитие на материалистическата диалектика и дават програма за по-нататъшната работа в областа на марксистката философия.

Барьер сложности Написана на : 2015-04-21 19:26:22

математика

В конце августа 2012 года японский математик Синичи Мочидзуки выложил на свою страницу в интернете четыре научные статьи. Их не сразу заметили, потому что не особенно ждали: без предварительных пресс-релизов, навязчивых анонсов и громких выступлений Мочидзуки опубликовал результат многолетнего самоотверженного труда, которому, вероятно, суждено совершить революцию в современной математике. Проблема лишь в том, что теорию Мочидзуки не торопится принимать научное сообщество — ее почти никто не может понять. За десять лет до этого российский ученый Григорий Перельман точно так же в интернете и без лишнего шума разместил свои работы — правда, их было три, а не четыре, и появились в сети они не в один день, а на протяжении нескольких месяцев. В статьях Перельмана содержалось доказательство знаменитой гипотезы Пуанкаре, которая не поддавалась математикам на протяжении 102 лет. Работы Мочидзуки тоже содержат решение математической задачи, которая три десятилетия оставалась не по зубам всем, кто бы ни пробовал за нее взяться. Используя построенную им совершенно новую теорию, которую он назвал Inter-universal Teichmuller theory (сокращенно IUTeich), Мочидзуки доказал, что верна так называемая ABC-гипотеза. В историях Перельмана и Мочидзуки вообще есть много общего: оба математика знамениты своим невероятным трудолюбием, оба никогда не подавали заявки на исследовательские гранты, оба трудились над своими opus magna много лет, оба работали в университетах США, но вернулись для решения главной задачи на родину, оба пользовались большим авторитетом в научном сообществе еще до объявления о доказательстве гипотез. Но есть и много отличий. Григорий Перельман опирался в своей работе на достижения других математиков, ему первому удалось построить последний мостик, соединяющий уже сконструированную до него башню математических теорий с окончательным результатом. Основа рассуждений Перельмана была понятна многим исследователям, к проверке его доказательства приступили сразу же несколько групп ученых, и к середине 2006 года стало окончательно ясно, что в выкладках нет существенных ошибок, а значит, гипотеза Пуанкаре доказана. Мочидзуки же выстроил свою башню, начиная с самого фундамента. За 20 лет концентрированной и новаторской работы он создал собственный математический мир, никем доселе не виданный. Чтобы понять его идеи и методы, нужно следовать нетривиальному ходу мысли японца с самого начала. И сегодня — через два с лишним года после публикации статей — это удалось лишь четырем математикам в мире. На этом крайне скупое и формальное резюме — http://vk.cc/3HxbcP — Мочидзуки заканчивается. В нем еще упомянуты несколько полученных математиком в 1997 и 2005 годах японских математически наград, а также семейный статус: «Холост (никогда не был женат)». Почерпнуть другие детали биографии ученого особенно неоткуда: он не общается с прессой (и это тоже роднит японца с Григорием Перельманом). Впрочем, кое-что о Мочидзуки известно от его коллег и друзей. Профессор Оксфордского университета Минйонг Ким, познакомившийся с японским математиком в начале 90-х в Принстоне, рассказал в интервью американской журналистке Кэролин Чен, что самой запоминающейся чертой японца было его невероятное трудолюбие: «Среди многих математиков, которых я встречал, его отличает невероятная способность просто сидеть и заниматься математикой — это может длиться долго, невероятно долго». Ким вспоминает, что нетривиальные работы французского математика Александра Гротендика, представляющие собой несколько тысяч страниц очень сложных рассуждений, отдельную математическую вселенную, Мочидзуки прочел от начала до конца подряд, практически не вставая из-за стола. Вскоре после получения профессорской позиции в RIMS Синичи Мочидзуки с той же абсолютной сконцентрированностью приступил к созданию собственного математического мира. Это заняло у него следующие десять лет. Сложные числа Вряд ли есть в математике более привычный и одновременно сложный объект, чем целые числа. В изучающем их разделе математики, теории чисел, есть множество чрезвычайно трудных задач, формулировка которых при этом вполне доступна для понимания восьмикласснику. Одной из них была знаменитая Великая теорема Ферма, доказанная англичанином Эндрю Вайлзом только в 1994 году — через три с половиной века после того, как она была сформулирована Пьером Ферма. А вот всякое ли четное число больше 2 можно представить в виде суммы двух простых чисел, по-прежнему неизвестно: эта гипотеза была предложена Кристианом Гольдбахом в 1742 году. Никому до сих пор не удалось доказать или опровергнуть «гипотезу о простых близнецах»: что есть бесконечно много пар простых чисел, отличающихся друг от друга на два, как 3 и 5, 11 и 13, и так далее. ABC-гипотеза стоит в одном ряду с гипотезой Гольдбаха, «гипотезой о простых близнецах» и Великой теоремой Ферма, хотя ее формулировка капельку сложнее (ее элементарный разбор можно прочитать, например, здесь — http://vk.cc/3Hxcfs). Грубо говоря, утверждение гипотезы устанавливает связь между алгебраическими свойствами составляющих число слагаемых и его множителей. Зато у ABC-гипотезы по сравнению с теоремой Ферма есть важное преимущество: если последняя — во многом красивый факт, повисший в воздухе, из которого нельзя вывести практически никаких существенных следствий, то доказательство ABC-гипотезы даст нам новое фундаментальное знание об устройстве чисел. В частности, из ABC-гипотезы, по-видимому, можно будет вывести и саму теорему Ферма. Характерно, что открытые вопросы теории чисел, как правило, невероятно трудны; для их решения (в случае, если оно все же со временем находится) приходится применять технический аппарат из многих других разделов математики — можно вспомнить доказательство Вайлза, использовавшее инструментарий эллиптических кривых, локальных полей, алгебраической геометрии и комплексного анализа. Метод, которым Мочидзуки доказал ABC-гипотезу, новаторская теория IUTeich, оказался сложным настолько, что понять его до сих пор бессильны почти все математики мира. Первая реакция Через три дня после того, как Мочидзуки выложил тексты своих статей в интернет, 3 сентября 2012 года, в популярном блоге математика Джордана Элленберга появилась запись — http://vk.cc/3HxcUj, с которой, по-видимому, новость о появлении возможного доказательства ABC-гипотезы и начала свое распространение в математическом сообществе. «Шин опубликовал свое доказательство abc-гипотезы, о котором ходило много слухов, — писал Элленберг. — Я пока не начал изучать его подход, но уже сейчас очевидно, что здесь использованы методы, лежащие далеко за пределами обычного для этой темы круга идей. Глядя на них, чувствуешь себя человеком, читающим статью, написанную в будущем или на другой планете». Первые реакции математиков звучали примерно одинаково: «Кто-нибудь вообще понимает, что там написано?» Дело в том, что корпус текстов, которые даже профессиональный математик должен полностью разобрать, чтобы понять доказательство Мочидзуки, колоссален — сам японец оценивает его в 1500-2500 страниц. Профессор университета Ноттингема Иван Фесенко, хорошо знакомый с работами Мочидзуки, на собственном опыте оценивает время, которое может занять эта работа у подготовленного специалиста, в 250-500 часов крайне интенсивного труда. Математика — не только строй знания, теоремы и формулы, но и сообщество со своими традициями и представлениями, в котором не очень-то принято переписывать самые устои науки, да еще в одиночку, да еще так, что никто не может разобраться в твоих идеях. Такие выбивающиеся из мейнстрима чудачества иногда встречаются, но редко воспринимаются всерьез научным сообществом. «Важно понимать, что [к доказательству Мочидзуки] относятся серьезно, потому что специалисты, разбирающиеся в вопросе, очень высокого мнения и о самом Мочидзуки, и о его предыдущих работах, — пишет авторитетный научный блогер физик Питер Войт — http://vk.cc/3Hxdxk. Если бы какой-нибудь никому не известный аутсайдер стал утверждать, что в его статье содержится решение одной из больших открытых математических проблем, да еще и на основе какого-то странного нового мира математических объектов, вряд ли кто-то из экспертов стал бы тратить свое время на проверку этих заявлений». Итак, репутация Мочидзуки указывала, что в его теории IUTeich нужно разбираться, вот только как это сделать? «Паттерны сознания» «...Самое существенное препятствие [к пониманию теории IUTeich] заключается не столько в необходимости воспринять новое знание, сколько в том, что исследователи, столкнувшиеся со сложностями при изучении IUTech, должны деактивировать паттерны сознания, содержащиеся в их мозгах и многие годы принимаемые как сами собой разумеющиеся, и начать все с чистого листа, то есть вернуться к мышлению, опирающемуся только лишь на примитивную логику, как это делает студент или неофит в данной теме». Эти удивительные слова — цитата из отчета «о проверке IUTeich теории» — http://vk.cc/3Hxehb, уникального в своем роде документа, в котором Мочидзуки систематизировал, с одной стороны, информацию о собственных усилиях по объяснению своей теории другим исследователям, а с другой — их успехи на этом поприще. Из документа (он охватывает 2014 год) можно понять, что ученый действительно как мог старался популяризовать свои исследования. Он прочел две публичные лекции в японских университетах, а также провел многочасовые серии бесед с тремя учеными, которые сами проявили инициативу и желание шаг за шагом разобраться с IUTeich — Го Ямашитой, Юичиро Хоши из японского RIMS и Мохаммедом Саиди из британского университета Эксетера. Эту троицу Мочидзуки называет «ядром аппарата проверки» и утверждает, что каждый из них прочел все четыре статьи (причем Го Ямашита даже три раза) и убедился, что в теории нет значительных пробелов (все обнаруженные мелкие ошибки были по ходу дела исправлены). Тем самым Мочидзуки считает, что «проверка IUTeich с точки зрения любых практических приложений закончена,» впрочем, исходя из «важности теории и новизны технического аппарата может потребоваться еще немного времени, прежде чем верификация теории будет официально признана законченной». Немного времени — это сколько? Мочидзуки считает, что подождать придется лет десять. С явным сожалением Мочидзуки отмечает, что в математическом сообществе, особенно за пределами Японии, существует антагонизм к самой идее тщательного разбора колоссальной и по объему и по сложности теории IUTeich: «Причина столь подозрительного несоответствия между негативным отношением сообщества и успешным опытом «ядра проверки» является абсолютной загадкой, которую мне еще предстоит разгадать», — сокрушается Мочидзуки в своем отчете. В этих словах слышится нечто вроде обиды, и у автора есть на нее основания. Чего математическое сообщество ждет от Мочидзуки? Японец должен совершить турне по крупнейшим университетам, прочитать в насколько возможно популярной форме лекции о своей теории, переписать в более доступном и привычном математикам виде свои статьи. Как птица, кормящая птенцов наполовину пережеванными ею семенами, он должен сделать из своей теории блюдо, которое легко усвоить и переварить. Такие ожидания красноречиво отражает, например, позиция — http://vk.cc/3HxfPP — бельгийского математика Ливена Ле Браюна: «Если ты профессиональный математик, ты не можешь не понимать, что проверка доказательства — общая ответственность автора и математического сообщества. Мы все хоть раз получали от рецензентов замечания, что наши рассуждения "непрозрачны". Обычно в ответ на это ты переписываешь доказательство, стараясь сделать его абсолютно понятным. Мало кто вместо этого предложит рецензенту потратить пару лет на чтение всех твоих предыдущих работ [...] И Мочидзуки — как раз один из таких людей». Действительно, Мочидзуки отклонил ряд предложений о чтении лекций в университетах США (впрочем, подобный курс занял бы минимум 70 часов). В свои работы он регулярно вносит исправления, но не меняет изложение по существу. Более того, в своем отчете математик пишет, что «познание истинной сути вещей» (к которому ведет его теория) требует «поддержания скромности в подходе» (нежелание разбираться с ней шаг за шагом, с самых азов — признак гордыни), желающие понять IUTeich должны обладать «безошибочно высоким уровнем мотивации», а если мотивация не так сильна, то лучше «отказаться от фактической реализации подобных намерений» (все-таки это написано японцем!). Однако среди математиков находятся и те, кто считает, что Мочидзуки делает более чем достаточно для того, чтобы его теория была проверена, понята и принята состоятельной: «Я не встречал математика, который так много делает для объяснения своих работ. В частности, Мочидзуки потратил сотни часов своего времени, отвечая на вопросы Ямашиты, Саиди, Хоши, Тамагавы и мои вопросы. Он всегда пунктуально отвечает на e-mail. К сожалению, почти никто из математиков за пределами Японии не задает ему вопросы». Это слова из письма Ивана Фесенко, который уже в начале 2015 года, после публикации отчета Мочидзуки, закончил проверку его статей и стал четвертым в мире математиком, убедившимся в том, что доказательство Мочидзуки верно. Но все же «официальное признание» IUTech зависит не только от позиции отдельных ученых, но и от общего мнения истеблишмента, который есть в математическом коммьюнити, как и в любом сообществе, иерархия которого основана не столько на текущих достижениях, сколько на репутации. «Есть множество людей, имеющих постоянные профессорские позиции, которые в принципе обладают всем, чего только можно пожелать, и не особенно нуждаются в новых публикациях, повышении цитируемости и так далее. Выяснилось, что в теории чисел немного таких профессоров, которым достает смелости и настойчивости, чтобы заняться изучением совершенно новых вещей, таких как работа Мочидзуки. Тем более если отказ от ее изучения не может повредить их карьере», — рассуждает Иван Фесенко. Своими высказываниями о необходимости «деактивировать паттерны сознания», «сохранять скромный подход» и, грубо говоря, забыть все когда-либо узнанное и начать изучать его теорию от букваря, Мочидзуки делает все, чтобы настроить истеблишмент против себя, лишить его «безошибочно высокого уровня мотивации», который он сам считает так необходимым для проверки гипотезы.

Наука Написана на : 2015-04-21 19:14:28

Наука

Наука - сфера на изследователска дейност, насочена към производство на нови знания за приодата, обществото и мисленето и включваща в себе си всички условия и моменти на това производство; учените с технически знания и способности, квалификация и опит, с разделението и кооперирането на научния труд; научните учреждения, експерименталните и лабораторните съоръжения; методите на научноизследователската работа, понятийния и категориален апарат, системата на научна информация, а също и цялата сума от налични знания, които играят роля или на предпоставки, или на средства, или на резултат на научното производство. Тези резултати могат също да се разглеждат като една от формите на общественото съзнание. Науката ни най-малко не се свежда до природознанието или "точните" науки, както смятат позитивистите. Тя се разглежда като цялостна система, която включва исторически подвижното съотношение на частите си: природознание и обществознание, метод и теория, теоретични и приложни изследвания. Науката е необходимо следствие от общественото разделение на труда; тя възниква след отделянето на умствения труд от физическия, заедно с превръщането на познавателната дейност в специфичен вид занимание на - отначало съвсем малобройна - група от хора.Предпоставки за възникването на науката се появяват в страните на древния Изток: Египет, Вавилония, Индия, Китай. Тук се натрупват и осмислят емпирични знания за природата и обществото, възникват зачатъци на астрономия, математика, етика, логика. Тези постижения на източната цивилизация се възприемат и преработват в стройна теоретична система в древна Гърция, където от 4 в. преди н.е. започват да се появяват мислители, които се занимават с наука професионално и се разграничават от религиозната и митологическата традиция. Оттогава чак до индустриалната революция главната функция на науката е обяснителната функция; нейната основна задача е познанието с цел да се разширят хоризонтите на виждане на света, природата, част на която е самият човек.Едва с появата на едрото машинно производство се създават условия за превръщане на науката от предимно съзерцателна в активен фактор на самото производство. Сега като главна задача на познанието се поставя преустройството и преобразуването на природата. Във връзка с тази техническа ориентация на науката на челно място излиза комплексът от физико-химически дисциплини и съответните приложни изследвания. В условията на съвременна научно-техническа революция се извършва ново коренно преустройство на науката като система. За да може науката да задоволява потребностите на съвременното производство, научните знания трябва да станат достояние на по-голяма част от специалисти, инженери,организатори на производството и работници.В самия процес на труда на автоматизираните участъци от работника се изисква широк научно-технически кръгозор, овладяване на основите на научните знания.

За философията Написана на : 2015-04-20 00:48:13


Огюст Роден (1870 - 1917) - Мислителят

 "Мислителят" - скулптура на Роден, често свързвана с философията

"Философията ми е дала способността да говоря смело с всекиго". Аристип

Философия. Всеки човек притежава собствена философия. Няма значение дали го осъзнава или признава. Какво всъщност представлява философията? Дори около този въпрос се водят ожесточени спорове. Всеки представя своята собствена гледна точка за вярна. Дали някой все пак не е открил истината? Кое нещо създава нашата философия? На тези въпроси и някои други ще се опитаме да отговорим сега.

"Първата крачка към философията е съмнението". Д. Дидро (Последни думи преди смъртта му)

Терминът "философия" се среща за пръв път у Питагор. Като отделна дисциплина тя била обособена за пръв път у Платон. Философията възникнала в робовладелското общество като учение обединяващо цялата съвкупност на знанията на човека за обективния свят и за самия себе си, което било напълно естествено за ниското равнище на знанията в ранните етапи на човешката история. Именно в древна Елада възниква тази специфична форма на познанието, благодарение на тримата големи - Сократ, Платон и Аристотел. Някой от съвременните философи беше казал, че от тяхно време до сега нищо кой знае какво не се е появило в философията и именно за това ще обърнем внимание на техните философии.

Сократ (469 - 399 пр.н.е.) Сократ е казал:"Подлагай всичко на съмнение." Той е древногръцки философ, чието учение бележи поврат от материалистическия натурализъм към идеализма. Живял и учил в Атина, където го слушали много ученици: Платон, Антистен, Аристип, Евклид от Мегара. За учението на Сократ, който нищо не е писал, може да се съди само въз основа на това, което казват за него Платон и Аристотел. Строежът на света и физическата природа на нещата са непознаваеми. Ние можем да познаваме само самите себе си. Сократ е изразил това схващане за предмета на познанието с формулата: "Познай себе си." Висшата задача на знанието не е теоретична, а практическа - изкуството да се живее. Знанието според Сократ е мисъл, понятие за общото.

Платон (428/427-348/347 пр.н.е.) Платон е казал: "Бог е в самите нас." Древногръцки философ, идеалист, ученик на Сократ, основател на обективния идеализъм.За обясняването на битието развивал теорията за съществуването на безтелесни форми на нещата, които наричал "видове" или "идеи" и които отъждествил с битието. На "идеите" Платон противопоставил небитието, отъждествено с материята и пространството. Сетивният свят според Платон, той е продукт на "идеите" и "материята" - заема средно положение между тях. "Идеите" са вечни, "отвъднебесни", не възникват, не загиват, не се отнасят към нищо, не зависят от пространството и времето. Сетивните неща са преходни, относителни, зависят от пространството и времето. В центъра на космологията на Платон е учението за "световната душа" , на психологията - учението за това, че душата е затворена в тъмницата на нашето тяло и за превъплъщението.

Аристотел (384 - 322 пр.н.е.) Аристотел е казал: "Човекът е обществено животно." Древногръцки философ и енциклопедичен учен, основоположник на логиката като наука. Образование получил в Атина, в школата на Платон. В философията Аристотел различава: 1) теоретична част - учение за битието,за неговите части, причини и начала, 2)практическа част - учение за човешката дейност и 3) поетическа част - за творчеството. Подложил на критика Платоновата теория за безтелесните форми ("идеи"), обаче не съумял напълно да преодолее Платоновия идеализъм и се колебаел "между идеализма и материализма".

"Когато духът се колебае, може всяка дреболия да го отправи в тази или в другата посока". Теренций

Какво са материализъм и идеализъм? В зависимост от това как индивида (философията му) отговаря на "основния гносеологически въпрос" се определя какъв тип философия му принадлежи: материализъм, идеализъм или дуализъм. Това е въпросът за отношението на съзнанието към битието, на мисленето към материята, природата, който се разглежда от две страни: първо, кое е първично - духът или природата, материята или съзнанието - и, второ, как се отнася знанието за света към самия свят, или, с други думи - съответсва ли съзнанието на битието, може ли то да отразява вярно света. Последователното решаване на основния въпрос на философията е възможно само ако се държи сметка и за двете му страни. Философите които са защитавали материализма, признавали за първично материята, битието и за вторично, съзнанието, и смятали съзнанието за резултат от въздействието на обективно съществуващия външен свят върху него. Философите идеалисти приемали за първично идеята, съзнанието, разглеждайки ги като единствено истинна реалност. Затова от тяхно гледище познанието не е отражение на материалното битие, а е само усвояване на съзнанието във формата на самопознание, на анализ на усещанията, понятията, познанието на абсолютната идея, на световната воля и т.н. Философите дуалисти заемали междинна позиция, опитвали се да съчетаят идеализма и материализма.

"Небето и земята крият тайни, и несънувани от нашата философия". Шекспир "Хамлет"

Въпросите (проблемите), които философията решава са много. Може да се каже, че тя претендира за познание на целия обкръжаващ ни свят. Тя се стреми да обхване колкото се може повече проблеми, да отговори на колкото се може повече въпроси. По-голямата част от въпросите, които интересуват философите е невъзможно да бъдат решени и доказани. Ако по принцип на даден въпрос е невъзможно да се намери отговор, то той се счита за философски. Обаче всяка една философия претендира, че е отговорила правилно на тези въпроси. Ето някои от въпросите: -Какво е аз? -Какво е човек? -Какво е душата? -Какво е светът? -Какво е животът? -Какъв е смисълът на живота? -Какво е свободата? -Какво е истината? -Възможно ли е равенството между хората? -Какво е красота? (Въпрос от естетиката) -Какво е добро и зло?(Въпрос от етиката) и т.н.

"Когато слушащия не разбира говорещия, а говорещия не знае точно какво има в предвид - това е философия". Волтер

И така - какво всъщност представлява философията? На този въпрос философите дават различни отговори: -Светоглед -Форма на съзнание -Идеология -Метод -Методология -Учение -Изследване -Особена форма на познание -Наука и пр. Дали има еднозначен отговор зависи отново единствено от философията на индивида. Научно погледнато философията е наука за всеобщите закономерности, на които са подчинени както битието, така и мисленето на човека. Философията е една от формите на общественото съзнание. Всяка философска система представлява конкретно разгърнато решение на горепосочените проблеми дори ако "основният въпрос" в нея не се формулира пряко. Философията също така е наричана "наука на всички науки".

"Да отричаш това, което съществува, и да обясняваш това, което не съществува, това е мания на философите..." Ж.-Ж. Русо

Кое нещо създава нашата философията? Философията като наука възниква от необходимостта да се изработи общ възглед за света, да се изследват неговите общи начала и закони, от потребността от рационално обоснован метод на мислене за действителността, от логика и теория на познанието.

Дали някой все пак не е открил истината? -Това всеки трябва да реши сам за себе си. Сократ, Платон и Аристотел са добро начало.

Страница 1 от 1
 1-45 от 45  |   1